Анастасия закатала рукава и сложила пальцами ромб у живота. Сосредоточиться в хаосе и с маячащей рядом смертью было сложно. Но она смогла сконцентрировать силу и выпустить ее по направлению к чудовищу. Тело разом ослабело, и девушка осела вниз. Сгусток энергии, сияющий серебристым светом, влетел в противника, и во все стороны прокатилась волна остаточного заряда. Охранники повалились на землю, когда в них ударил откат. Барон же расплылся смазанным пятном и проскочил через расширяющуюся сферу магии. Он двигался так быстро, что человеческий глаз мог видеть только его нечеткий силуэт. Аристократ, разорвав дистанцию с противником, подпрыгнул, сжимая врученное ему реликтовое оружие.

Анастасия задержала дыхание. Он должен справиться иначе все они умрут. Неясные очертания молодого человека зависли над фигурой в хламиде, по дуге опускаясь прямо на монстра. Руки, занесенные над головой, начали опускаться вниз вместе с фамильным артефактом. Еще немного и все закончится. Нужно лишь коснуться Шипом Розы и создание из глубин тьмы канет в лету.

Барону не хватило мига, чтобы осуществить задуманное. Костлявая рука выбралась из складок балахона и сжалась в кулак. Под сводами зала пронесся беззвучный вихрь морозного воздуха. Все почувствовали его как зимнее дуновение. Такое же промораживающее и отрезвляющее. Анастасия ощутила, как от покалывающего кожу холодного порыва испаряется магия. Кружащая вокруг энергия улетучивалась вслед за ветром как дорожная пыль. Импульс антимагии мгновенно расширился, заполнив все немаленькое помещение и любая вещь, содержащая в себе волшебство, перестала на время работать. Как и умения Героев.

Барон, потеряв былую скорость, понял это слишком поздно. Он полностью проявился в воздухе став обычным смертным. На его смазливое личико, на которое заглядывались самые прелестные женщины столицы, а иногда и мужчины, начало опускаться серое железо серпообразной бритвы…

Краем глаза я заметил, что на щеке прилипла белая частичка кости кого-то из погибших. Присмотревшись, понял, что это осколок зуба. Но разглядывать его мне не дали. Ледяное дыхание пронеслось мимо и меня замутило. Вырвавшаяся рвота обильным потоком оросила пол. И не только мне было настолько плохо. Барнаби уже почти добежавший до раздвинутых стен, также согнулся в приступе и боролся с внезапно настигшей морской болезнью. Смотря на урода, я поддался чувствам и в гневе пнул по невидимому полю. Какого же было удивление, когда нога пырнула воздух, не встретив сопротивления. Барьер исчез, и ничто не держало нас с Вардом в этих застенках. А самое главное между мной и Оуэном ничего не стояло.

Шериф услышал топот ног и успел повернуть голову на звук, когда ему в челюсть прилетела мое колено. Он завалился на спину, зажимая окровавленный рот. Тяжелый сапог пересчитывал ему ребра, поднимался и опускался на рожу, чтобы стереть довольную ухмылку и давил пухлые пальцы, ломая кости. Сколько пришлось вытерпеть из-за него? Несмотря на разгоревшуюся позади битву я не мог закончить выплескивать накопившуюся злобу. Моя Смерть ходила где-то там далеко, а для этого вонючего ублюдка, она совсем рядом.

— Червь! Я сгною тебя живьем! — когда он заговорил, выплевывая выбитые зубы и держась за отбитые бока, мне было уже все равно на последствия. Если убьет через контроль над рабом так тому и быть, но может повезет, и я окажусь быстрее.

— В другой жизни мудила. — хотелось втоптать эту падаль своими ногами в могилу, но время поджимает. Кончик меча уперся в грудь шерифа готовый совершить расплату.

— Стой! Стой! — заверещал Барнаби. Сейчас в избитом и скулящем псе не узнавался тот хитроумный тип, купивший меня на рынке рабов. — Третий, пойдем со мной! Ты даже не представляешь, что нас ждет. Я знаю, ты далеко пойдешь. Присоединяйся ко мне и весь мир станет нашим!

Воспользовавшись заминкой и отвлекая пустыми обещаниями, Барнаби попытался уловкой избежать праведного наказания. Он вывернулся, выхватил свой кинжал и тычком ударил в мое горло. Но может с мечами и не задалось, но ножами учили драться. И защищаться от них тоже. Перехватив его нелепую попытку атаки, я повернул нож в обратном направлении. Острие вошло в глазницу на всю длину. Из черепа торчала только рукоятка поблескивающая красным камнем в основании.

Стоило телу бывшего хозяина обмякнуть и издать предсмертный хрип как голову, будто в тисках зажали. Адская мигрень прострелила мозг как после прямой встречи кувалды и лба. Закрывая веки от боли, я понял, что теряю сознание…

Почтовая станция «Уильямсбург»

1890

Шериф Барнаби Оуэн тяжело слез с коня и сплюнул коричневой от жевательного табака слюной. Подняв шляпу, взглянул на стоящее в зените солнце и снова проклял эту жару. Пятый раз за этот день. Цокая шпорами на сапогах, мужчина подошел к зданию станции стоящей рядом с рельсами. Следующий поезд проедет только завтра, так что можно не спешить. Их края после истощения шахт никому не нужны. Скоро тут будут только заброшенные дома и грифы, сидящие на тлеющих черепах. Это пекло, и безработица вынудят уехать даже самого упрямого местного.

— Ну как там? — зайдя внутрь косого домишки, осведомился мужчина у одного из подручных Долтона.

— Денег только две сотни баксов. Ты говорил, что будет больше. — положив ружье на плечо, выразил свое недовольство налетчик.

— Я шериф, а не банкир. Откуда мне знать, сколько в кассе? — ответил Барнаби. Не обращая внимания на трупы, лежащие в кровавых лужах, он уселся на стул и снял шляпу, чтобы немного проветриться. — Где Долтон?

— Нашел девицу и развлекается с ней. — бандит усмехнулся беззубым ртом.