— Сайто?.. — моргнул Итачи, уставившись на меня.

— У тебя мангекё, — констатировал факт я.

— Знаю, — наморщился Итачи, сел на кровать и подтянул под себя ноги. — Он пробудился месяц назад, для этого и печати. Даже в деактивированном состоянии мангекё оттягивает слишком много чакры, и тело восстанавливается гораздо медленней.

— Ну вот можешь же, когда хочешь, — вздохнул я. — А то в прошлый раз так сказанул, что захотелось вытрясти из Орочимару-сана всю душу за то, что он бедного старшего братика обижает, печатями давит, измывается и по тюрьмам таскает. Исхудал, поседел, света белого не видит, да ещё и в Чистый мир всё торопится.

Итачи весело хмыкнул.

— Понимаю, между тобой и Саске сейчас словно стена… Но… он правда хочет её преодолеть. А ты… не помогаешь, — укоризненно посмотрел на него я. Ну вот каков поросёнок! Хихикает ещё.

— Ты прав насчёт стены, — пробормотал Итачи. — Слишком всё сложно. Но ты же знаешь, я рад, что он и ты, что вы справились. Что ты ему сказал?

Я тоже хмыкнул.

— Вот ты жук, онии-сан, я тебе сейчас всё выложу, а ты снова какую-нибудь пакость, как всё испортить, придумаешь.

— Ты обиделся на меня за то, что я не оставил тебе выбора? — спросил Итачи и снова, как и при нашей встрече на причале убежища, виновато улыбнулся.

— Нет, я знаю, что ты из самых лучших побуждений, — вздохнул я.

Сердиться на Итачи не получалось совсем. Слишком я был рад его видеть, говорить с ним. Знать, что он жив и относительно здоров. Даже все мои панические мысли по поводу того, что братьям Учиха никогда не помириться и я вечно буду за них переживать, как-то поутихли сразу. К тому же вольно или невольно я, пока «бдел за периметром», кое-что придумал. Что у меня одного голова болит? Общие проблемы, они же объединяют, верно?

— В общем, онии-сан, я должен тебе сказать очень неприятную штуку, — собрался я, даже и лазейку нашёл, почему раньше не сказал. И врать не придётся, только чуть-чуть умалчивать. — После того, как ты ушёл, я узнал кое-что. Меня Хатаке Какаши тренировал, он… в общем, неплохо так ко мне относился ещё с той поры, когда узнал, что ты в деревне. Когда ты ранен был, он меня поддержал. Я сначала думал, что это из-за тебя: всё же вы служили вместе. Но потом Какаши сказал мне, что проводили проверку крови и ему сказали, что я младший брат его погибшего друга из клана Учиха — Учиха Обито.

— Я слышал эту историю, — кивнул онии-сан. — Это его шаринган в глазнице Какаши.

— И вот… — я поглубже вдохнул воздух. — Обито — мой брат по отцу. Все думали, что Обито умер, а он жив. Это я знаю из техники пророчеств… Это он сегодня… точнее вчера, напал на нас. Он носит маску, потому что тогда его задавило камнями, и он потерял половину тела… Это он… — я взглянул на помертвевшее лицо Итачи.

— Помог мне уничтожить клан Учиха, — закончил старший брат мою фразу, которую язык не поворачивался сказать.

— Да… И это Обито напал на Четвёртого Хокаге и его жену-джинчуурики в ту ночь, когда на деревню напал Кьюби. Это Обито освободил лиса и убил родителей Наруто. Точнее вынудил их сражаться с ним и с Лисом и запечатать в Наруто биджуу ценой своей жизни.

— Я никогда не видел его в «Акацуки», — после продолжительной вязкой паузы подал голос Итачи, — но всегда подозревал, что он где-то рядом и наблюдает за мной. Это он позвал меня в организацию после той ночи. Я встретил его возле секретной библиотеки клана, он читал плиту Рикудо. Ты говорил, что она была изменена?

— Ага, — кивнул я. — Изменена намеренно, чтобы ввести в заблуждение клан Учиха, точнее сильнейших из клана. Всё для возрождения той богини, которая уничтожит весь мир.

— Богини? — удивился Итачи.

— Ну, да, я не говорил? Все эти приготовления для того, чтобы принести весь мир в жертву этой богине. Она, как я помню, мать Рикудо-сэннина. Полномасштабная война на весь континент. Тысячи смертей. Возрождение Десятихвостого, Великое Цукиёми — это только цветочки, потом… всё ещё хуже.

Мы помолчали.

— Значит… брат? — лицо Итачи было на диво ехидным.

— Единокровный, — уточнил я. — Но он про меня вряд ли знает.

— Везёт тебе с родственниками, Сайто, — серьёзно сказал Итачи, но в его тёмных глазах искрилось веселье.

— Боги меня любят.

— Боги тебя любят, — повторил Итачи и, потянувшись, растрепал мои волосы. — Спасибо тебе за Саске. Вы на самом деле очень похожи внешне. Сейчас я думаю, что если бы всё не испортил, если бы не поселил в нём ненависть для своего наказания, то вы были бы похожи и внутренне.