— Вы страшный человек. Вы хуже тех, кто навязывает условия! Вы даете им поверить в собственные идеи…

— Они настолько ужасны?

— Они нереализуемы. — Твердо постановил церковник. — Завлекательны, приятны на слух, но невозможны. Прольется море крови, а они не добьются ничего.

— Так помогите им, — щедро повел я рукой.

— Шутите?

— Вы же хотели власти.

— Что?! Чушь!

— Вы хотите власти. — Ударение на второе слово, раздраженное, раздосадованное. — Иначе с чего бы вам встречать дворян в Любеке? Благородные уже давно не идут служить в церковь, вера стала уделом простолюдинов, бедняков! Но каждый из этих графенышей, герцогов и баронов сегодня увидел вас, ставящим печать на их документы. Вы хотите влиять на них, не спорьте!

— Большинство едут в Любек грабить и убивать! Там живут люди. Если хоть кто-то одумается, если я хоть кого-то смогу переубедить!..

— Почему они должны слушать вас? Сотни лет им не было до церкви никакого дела! — Оборвал я его. — Хотите, я дам вам причину с вами считаться?

— Ради этого я должен помогать заговорщикам?!..

— Помогать людям, когда заговор выплеснется на улицы. — Искренне произнес я. — Сохраните людей. Подготовьте стерильные бинты и противоожоговое. Будете оказывать первую помощь, давать еду и кров обездоленным. Аристократы считают свою власть от бога. Ваша власть будет от людей, с вами придется считаться. И тогда многие невозможные идеи, возможно, станут реальностью без взрывов и похищения министров. Будет ли это помощью заговорщикам?

— Послушайте… — Поднял он руки.

— Я спасаю вашу страну вашими руками от ваших патриотов. Чего вы еще желаете?!

— Чтобы вы не давали им деньги!

— Тогда даст кто-то другой. — пожал я плечами. — Рано или поздно. Когда идеи созрели, от них никуда не деться.

— Вы не боитесь о том, что об этом узнают? О вашей роли и ваших деньгах?

— Я надеюсь на тайну исповеди.

— Ваши сообщники… Те люди, которые дали вам деньги, вряд ли станут запираться. Пытки разговорят кого угодно.

— Я в Любеке, отец Ансель. Солдат войска-победителя неподсуден в делах своих.

— Надеюсь, Ганза вас не наймет… А ежели такое случится. — Тяжело сглотнул церковник. — Буду молить о победе ДеЛара.

Я крутнул черненный гербовой перстень, чтобы герб ДеЛара стал виден.

— Благодарю.

Отец Ансель дернулся, будто увидев ядовитую змею. Но тут же успокоился.

— Вас убьют вместе с ним.

— Пока не убили. — Пожал я плечами и снял перстень, принявшись отскабливать маскирующий слой.

— Это до поры. — Затараторил мужчина. — «Виртуоз» уже найден. Это Жан де Вильен из Льежа, бастард рода Валуа.

Я же аккуратно освободил от краски витиеватые гравировки кланов, признающих за мной власть над Силой и демонстративно вернул перстень себе на руку.

— Теперь им нужны два «Виртуоза». — Улыбнулся я побледневшему Анселю и встал с кресла.

— Постойте! — Донесся в спину ослабевший голос. — Бумаги… Я обязан вас спросить!

— Да?

— Подождите. Тут, в анкете, — пальцы неловко пытались разлепить два листочка. — Пункт. Надо заполнить. Кого уведомить, и кто будет выгодоприобретателем в случае вашей смерти? — Сосредоточился он и прочитал текст с бумаги.

Я задумался на мгновение.

— Клан Ли. Провинция Ли, Поднебесная.

— Это ваши союзники?

— Враги.

— Но как же… И вы завещаете им все? — Не понимал церковник.

— Что будет у меня, если я умру? — Задумчиво произнес я в ответ. — Вся ненависть европейских монархов.

— Вы даже в смерти страшны.

Отвечать ему я не стал, выбрался обратно в душный вагон с ожидающими и под их недовольными взглядами вернулся к себе обратно.

Вскоре поезд вновь двинулся, на этот раз не снижая скорости до самого центрального городского вокзала — отчего-то целого и невредимого.

Впрочем, дед знает мою любовь к железным дорогам…

Через перрон пришлось проталкиваться — всюду ютились целые семьи, сидевшие на баулах с вещами, и с жадной надеждой глядящие на прибывший поезд. Будто бы он прибыл за ними. Будто бы в мире Силы есть жалость и понимание к тем, кто уповает на благородство господ.

Позади пыхтел де Клари, нагрузивший на себя мои сумки, но жаловаться отказывался. Разве что в глазах стояло возмущение: «там что, золото у вас?!».

— Какие будут поручения? — Дождавшись от меня легкой заминки, сгрузил он мою поклажу на бетон.

— Нужен транспорт. И надо найти гостиницу, из приличных.

— Номер люкс?

— Нет, нужна именно гостиница. Лучше целиком, в крайнем случае несколько этажей.

— Мы кого-то ожидаем? — Заинтересовался шевалье.

— Да. Людей, которые прилетят на самолетах.

Наш поезд устали ждать. Трое суток на вокзале — слишком холодно даже для журналистов, падких на сенсации. Я уж думал, перехватят прямо на выходе из состава. Но пресса, впрочем, спешно наверстывала упущенное, разворачивая технику вокруг десятка белых телевизионных фургонов на площади перед вокзалом: судя по логотипам на борту, были представлены все крупнейшие европейские информагентства, телеканал Ганзы и микроавтобусы телеканалов рангом ниже. Протягивались кабели к прожекторам через лужи после недавнего дождя, басовито тарахтели двигатели, которые никто не собирался глушить — сказывались проблемы с электричеством: город был обесточен, и бензиновые генераторы становились чуть ли не единственным его источником.