На российском корабле, приближавшемся к берегам белого континента, царил деловитый порядок. Научно-исследовательская команда попутно делала какие-то замеры, но, не желая вникать, я почти не интересовался этой суетой. Тишина и спокойствие казались подозрительными, и, промаявшись некоторое время, я пробил штрек в Санаторий и поинтересовался у Ольги:

— Что нового?

Удивленный взгляд в ответ и легкое покачивание головой.

— Что-то случилось? — в свою очередь спросила она.

— Да нет, — промычал я.

— Скучно? — Ольга улыбнулась. — Хочется настоящего мужского дела?

— Ну, не так чтобы очень. — Боясь ненароком выдать волнение, я замолчал.

— Терпи, казак, атаманом будешь! — пошутила она, и я, попрощавшись, прервал связь.

Странно, однако… Мое вмешательство в «естественное развитие событий» не могло остаться незамеченным. Но тем не менее никто не гнал волну и не торопился вызвать в арбитражный суд, спеша урезать квоту на вмешательство. Ладно, подождем.

Плавание проходило спокойно, нас никто не тревожил, и вскоре по заметно снизившейся температуре стало ясно, что мы достигли нижних широт, в которых сейчас наступала осень. Не являясь ледоколом в принципе, наш корабль тем не менее обладал характеристиками, позволяющими прокладывать путь.

Достигнув одной из российских станций, расположенной на побережье, руководитель спасательной команды сдал груз. И после непременной дружеской вечеринки экспедиция стала готовиться к отплытию, взяв на борт письма и кое-какие образцы. Собственно, в двадцать первом веке само понятие почты стало неактуальным. Оснащенная по последнему слову техники российская база в Антарктиде располагала всеми мыслимыми видами связи, включая спутниковую и Интернет.

В таких условиях зимовка скорее походила на долгосрочную командировку. А имея возможность звонить домой ежедневно, исследователи не чувствовали себя оторванными от семей.

Вообще-то мою миссию можно считать выполненной, но я, поскольку никаких предписаний не поступало, решил исполнить приказ буквально и проследить за грузом до места захоронения.

Поход, вернее — полет к могильнику назначили на завтра, и я от безделья слонялся по лагерю. Ничего необычного: огромные ангары для хранения техники. Ветряные мельницы, вырабатывающие электроэнергию. Складские помещения и, конечно, жилые модули с комплексом жизнеобеспечения. Осматривая конференц-зал, случайно заметил, что на стене висит не только карта Антарктиды, но и Северного Ледовитого океана. Заинтересовавшись этим странным обстоятельством, начал просматривать папки, лежащие в шкафах и на стеллажах. Впрочем, искать пришлось не долго, и вскоре я держал в руках доклад, добавивший еще одну загадку к тем, что в неисчислимом количестве стояли перед человечеством.

Исследуя формы и размеры двух противоположных геологических образований земного шара — Северного Ледовитого океана и Антарктиды — ученые с удивлением обнаружили, что их контуры практически идентичны.

В это невозможно поверить вот так, сразу, и, отложив папку, я бросился к карте. Намозолив глаза и вдоволь насравнивавшись, хотел включить один из компьютеров, стоящих здесь же, но благоразумие взяло верх.

Вернувшись к реферату, с изумлением прочитал, что в связи с этим сделано предположение, что Северный Ледовитый океан по сути является самым гигантским на планете метеоритным кратером. Огромный астероид, врезавшись в районе Северного полюса, продавил земную кору. Сейсмические волны, сфокусировавшись в твердом ядре планеты как в линзе, ударили по противоположной стороне, выдавив материк Антарктиды той же формы, что и «северный провал». Эта фантастическая на первый взгляд гипотеза имеет сегодня немало сторонников.

Мне же вспомнилось изречение индийского мудреца, гласящее, что вся наша жизнь есть не что иное, как Сон Бога. И кто знает, не является ли Земля чьей-то игрушкой, мимолетной забавой, подобной стеклянным муравейникам или аквариумам с рыбками, которыми так любим скрашивать свой досуг мы, люди?

Полярная ночь еще не наступила, но светлое время суток было минимальным. Погрузив контейнер в вертолет, «похоронная команда», состоящая из двух человек, забралась в кабину, а я пристроился сзади. Полторы сотни километров проделали в полном молчании. Однообразная снежная равнина навевала жуткую скуку, и я поразился спокойствию и выдержке работающих здесь людей.

Наконец достигли зоны, отмеченной на мониторе бортового компьютера красным кружочком. Я впервые присутствовал на подобном мероприятии и поразился простоте процедуры. Контейнер без всякого пиетета сбросили вниз, и, подняв небольшое снежное облачко, он утонул в холодной перине.

Позже, заинтересовавшись вопросом, я выяснил, что место захоронения выбирается с учетом множества факторов. Таких, как высота над уровнем моря, количество осадков и роза ветров. И привезенный сегодня свинцовый ящик к весне укроет многометровая толща льда, предохраняющая надежнее всякого бетонного саркофага.

Посчитав, что задание выполнено, я прямо из кабины летящего вертолета открыл портал в Санаторий. И, окинув белое безмолвие прощальным взглядом, шагнул в приемную.

— Ну, как успехи? — Лицо спрашивающего было хмурым, а в голосе звучала безнадежность.

— Прорабатываем связи всех троих. — Майор милиции, сидевший за столом, нервно крутил в руках карандаш.

— Что-нибудь выяснил?

— Работаем… — неопределенно протянул милиционер. — Все трое вели… — он на секунду запнулся, — довольно активный образ жизни.