Впрочем, длилось это недолго, и через пару секунд я зависла где-то на уровне пятого этажа.

Странно всё же. Сколько раз в течение этого года я смаковала то, что сделала накануне. Казалось, стоит только мести свершиться, и я почувствую облегчение. Ледяной комок, уютно угнездившийся в глубине души, начнет стремительно таять, вырвавшись наружу слезами. А я снова стану прежней семнадцатилетней девчонкой, которая ровно год назад в упоении танцевала, опьяненная таким же летним вечером, чудесной музыкой и бокалом шампанского.

Всего лишь год прошел.

Как это мало… И как много.

Закусив во второй раз собачьей кровью, я лежала на крыше и смотрела в небо. Как Шопенгауэр, которого поздно ночью остановил в парке сторож, я не могла найти ответ на важнейшие вопросы бытия. Кто я? И зачем?

Ладно, положим, «кто?» — в общем-то понятно. Малолетняя дурочка, нашедшая-таки на свою маленькую попку приключений. На остальные части тела тоже. А вот насчет «зачем?»… Наверное, этот Вопрос Вопросов будет мучить меня еще годы и годы.

В голове, норовя оттолкнуть друг дружку, теснились разные думы пополам со страхом. Мстить трем подонкам почему-то расхотелось. К тому же мысли о вышестоящих инстанциях вроде «Ночного» и всех других «Дозоров» не добавляли очарования моменту. Я влезла на парапет и, глотая слезы, прыгнула вниз.

Видимо, юное тело имело собственное мнение, принципиально расходившееся с роившимся в голове юношеским бредом. И, среагировав автоматически, «завесило» меня в паре-тройке метрах от земли.

Удивленная, я тут же принялась экспериментировать, взлетев обратно на крышу. Но не тут-то было. Во второй раз заставить себя соскочить с парапета оказалось выше моих сил. Так что пришлось левитировать потихоньку — поднявшись над крышей и зафиксировав взглядом одну точку, выбираться за край.

Самоубиваться сразу же расхотелось и, стремясь насладится новым умением, я принялась шалить, заглядывая в окна и, постучав по стеклу, наблюдая за испуганными лицами.

Надурачившись вдоволь, отправилась домой, чтобы принять ванну, а заодно успокоить предков. Видок у меня, наверное, был тот еще, так как маман схватилась за голову, а отец за ремень. Мышкой проскользнув в дверь, я закрылась на защелку и с удовольствием вымылась.

Потом, лежа в теплой пене, я невесело катала в голове нехитрые соображения, всё больше погружаясь во вселенскую тоску. Жизнь повернулась иной гранью, и, как ни крути, нужно было как-то приспосабливаться. Для начала хотя бы решить проблему жилья. Ведь останься я дома, и предки, озабоченные моим странным дневным сном, поставят всех на уши.

Вытеревшись насухо, я надела чистую одежду и отправилась в свою комнату потрошить копилку. Не то чтобы там водилось много денег, но всё же.

Отец грозно нахмурил брови, едва я взялась за ручку двери.

— Куда?

— Майя, поешь хотя бы! — укоризненно вторила ему маман.

— Спасибо, мам. Я сыта, — стараясь не сорваться на истерический смех, сказала я и пулей выскочила из квартиры.

Живущий двумя этажами ниже хулиган и обормот Колян сидел на лавочке и курил.

— Маечка, Маечка, что прячешь под маечкой? — загундосил он свою дурацкую шутку, которой изводил меня уже года два.

Нет, не к добру он это. Не к добру. Слава богу, хоть наевшаяся была, а то бы точно порвала идиота, аки собака бешеная. А так… Ну подумаешь, челюсть сломала. Придурку даже на пользу пошло. За две недели, пока сращивал ее в больнице, о жизни задумался. И пить стал меньше, потому как с медсестрой познакомился. Пути Господни неисповедимы, оказывается, блин. Аминь то бишь.

Решив, пока не соображу что к чему, отсидеться на даче, я неторопливо брела в сторону вокзала. Собственно, самой насущной проблемой оставалось где, собственно, жить. И на какие, извините, шиши это самое жилье снять. Мысли о финансах заставили меня круто изменить направление, и, всё ускоряя шаг, я понеслась к дому бывшего любимого. В конце концов, папаня его финансист? Финансист. Стало быть, денежки у него есть. Вот пускай и раскошеливается, толстосум проклятый.

Остановившись у коммерческого киоска, купила чулки и черную майку пятьдесят четвертого размера с металлистской символикой.

Как-то в разговоре милый прихвастнул, что папахен, мол, постоянно имеет дома не меньше пятидесяти штук налом. Так что, не особо задумываясь о таких вещах, как сигнализация, которую устанавливают на сейфы, и уж тем более об устройстве этих самых сейфов, я подбежала к элитному дому на набережной Москвы-реки и, одним махом перепрыгнув через забор, взвилась вверх.

Наверное, новичкам везет, так как, подлетев к окну, я еще раз попала в нужное время и в то самое место.

Собственно, папашу я ни разу не видела, но, судя по всему, не кем иным, кроме как хозяином, этот человек быть не мог. Одетый в парчовый халат поверх белоснежной рубашки с галстуком, он, сидя в кресле, курил сигару и смотрел новости. План мой был прост, как и всё гениальное. Чулок на голову я натянула загодя. А майка, на мне похожая, скорее, на балахон, полностью скрыла очертания фигуры. Встав на оконный отлив, я прикидывала, как половчее разбить окно и поэффектнее ворваться в комнату.