— Ну почему же? Ребёзовый сок очень полезен не только для увеличения груди, — беспощадно заявила та, кто иначе как «а ещё подругой называлась» сейчас не обозначалась в мыслях густо покрасневшей златовласки, у которой, к слову, проблемы с желудком, потому-то и такие странные, и совсем не аристократические предпочтения, но кому теперь это интересно. — Ещё он способствует упругости кож…

— Тогда и мне лей! — мигом осушив свой бокал со свежевыжатым миримбовым, требовательно подставила готовый к принятию столь полезной, как оказалось, жидкости недослушавшая о прочих эффектах решительная и определенно неумеренная в своих стремлениях и без того необделённая природой Молин. Перед этим, разумеется, кинув косой взгляд на, как она считает, «бидоны» ненавистной Бельской. Видя заминку, поторопила с чудодейственным напитком замешкавшегося и будто бы запаниковавшего «разливальщика». — Ну что же ты, живее!

— Виноват-с, — наконец нашёлся побледневший халдей с несколько неуместными на его хищном тощем и обветренном лице пышными бакенбардами, при этом он судорожно сжимал своими мазолистыми руками синеватого стекла почти полный кувшин со столь внезапно востребованным напитком, пока гнул спину перед ослепительными и так некстати капризными красавицами в тёмно-бордовом. — Сей момент-с. Только возьму сосуд побольше, чтобы всем хватило. Я мигом.

— Твой охранитель, Пышская! — внезапно встрепенулась до этого со словно отсутствующим видом сидевшая Бельская, а теперь словно хищная пантера вся подобралась и вперилась своим пронзительным льдистым взглядом в смутившуюся синеокую.

— Молчит, — растерянно промямлила маркиза, ощупав что-то под одеждой в районе груди, куда ещё недавно с таким любопытством поглядывала сейчас расплывшаяся в хищной улыбке Милиз.

— Значит, не яд, — не сводя теперь глаз с ещё сильнее побледневшего носителя нелепых бакенбардов, чуть успокоившись, но всё ещё не понимая, что же так насторожило и заставило затеять весь этот театр Милиз, которая была единственной из присутствующих, кто откровенно её пугал, задумчиво промолвила черноволосая.

— Как тут у вас интересно, девочки, — раздался знакомы голос и к столику наконец доковылял опирающийся на трость юноша на деревянной ноге, который каким-то потусторонним и невидящим взглядом, но с ухмылкой изучал готового было уже упасть в обморок подозрительного типа в форме обслуги трапезной, что от дрожи едва не расплескивал содержимое своего кувшина, который словно никак не получалось ни выронить, ни опрокинуть, будто бы удерживающие его руки сжимало и удерживало в таком положении нечто невидимое.

— Прошу простить-с, что-то случилось? — резво подскочил один из тех, кто ранее занимался подачей лёгких закусок и напитков, а точнее руководил сим процессом, очевидно являясь старшим из обслуги на данном участке трапезной. Сейчас же, заметив что-то неладное, он поспешил выяснить причину задержки прислужника с кувшином и внезапного интереса к нему студентов.

— Погодь, — отмахнулся от него Плут, не сводя глаз с трясущегося типа. А затем резко дёрнул того за один из нелепых бакенбардов, и когда руке остался элемент грима, потребовал. — Поведай-ка мне, мил-человек, чем это ты пытался напоить её сиятельство?

В следующий миг «однобакенбардный» попытался было, словно какой-нибудь герой фильма про шпионов, прокусить свой воротник с явно вшитой там капсулой яда, но его будто бы что-то стянуло, и он, не в состоянии более даже шею согнуть, а напрочь позабыв о своём желании умертвить себя, весь вдруг посинел и вскоре обмяк, буквально спустя считанне мгновения оказавшись на полу без сознания.

— Жив, — поставив на стол подхваченный кувшин и ухмыльнувшись, словно прочёл что-то приятное, бодро сообщил вызывающий теперь столь противоречивые чувства у зашушукавшихся окружающих студент Плут, обращаясь к резво подскочившим к нему сотрудникам, по-видимому, службы безопасности полной отпрысков высшей имперской аристократии Академии, и которые оперативно оказались тут повинуясь сигналу всего теперь бледного и едва стоящего на ногах распорядителя, уже, очевидно, осознавшего свой косяк и готовящегося к худшему, раз в числе его подчиненных оказался если не убийца-отравитель, то определенно злоумышленник. — Прежде чем приводить этого вот в чувства, обыщите его хорошенько. Похоже, у него что-то зашито в воротник и не факт, что ещё где-то не припрятано что-нибудь смертоносное. Хоть в зад ему загляните, но не допустите, чтоб эта крыса самоубилась не поведав-таки о целях и заказчике!

— Я прослежу за этим, студент, — раздался сбоку голос одной из наставниц. После чего немолодая розоволосая красотка с тяжёлым взглядом своих тигриных глаз многозначительно посмотрела на вытянувшихся перед ней по стойке смирно безопасников и добавила. — Жордс, не огорчи меня.

— Так точно! — бодро заорал старший группы и принялся увлечённо опутывать «однобакенбардного», позаботившись даже о палке меж зубов, чтобы, вероятно, лишить того возможности откусить себе язык.

— Спасибо тебе, Вило, — в противоположность окружающим, с суеверным теперь страхом, хотя скорее опасением, сверлящих своими взглядами спину Плута, одарила своего героя нежной улыбкой Пышская, с любовью глядящая на подсевшего к их столу юношу. А проводив взглядом забранный бокал с неизвестной жидкостью, что в числе прочих и с кувшином было изъято в качестве вещдоков, добавила. — Но как ты догадался? Ведь даже мой амулет-охранитель кроме мечей девочек не обнаружил более ничего смертоносного вблизи. Ни яда ни кинжала какого-нибудь. Этот тип был совершенно пуст.

— Пустяки, Лери, всегда рад помочь. Мне показалось странным, что вас обслуживает неслабый такой Рыцарь, — не особо прояснив ситуацию, но дав повод задуматься о своих возможностях, поведал беспечный попаданец, получивший, однако, острым носком под столом от мило улыбавшейся «сестрицы». Опомнившись же, Плут с удовлетворением отметил сменившие изъятое новые напитки и потребовал. — Поживей, любезный я проголодался!

— Сей момент-с!

— Я тоже, страсть как голодна… эм, после всего случившегося, — сглотнув, несколько взволнованно заявила, облизывая то и дело пересыхающие губы, вся изъёрзавшаяся на стуле Дарская, чьи ярко-синие глаза буквально пожирали темноволосого с явным синим оттенком парнишку, который словно объевшийся сметаны кот развалился на стуле напротив и благостно принимал восхищённые взгляды спереди и напрочь игнорировал враждебные в затылок, хотя и сзади не всё так однозначно было.