Дома вымылась, стараясь оттереть въевшийся под кожу запах тюрьмы, переоделась и принялась собирать вещи – свои и Джесси. Я сюда не вернусь, так что стоит перенести его одежду в магазинчик. С собой тоже не получится взять многое, и часть моих пожитков тоже отправилась ко мне на работу. После этого я накрепко заперла двери магазинчика и повесила замок. Вряд ли он защитит мое имущество, но хотелось бы надеяться.

То же, что могло пригодиться в дальней дороге, сложила отдельно. Сюда отправился единственный портрет матери, который хранился в верхнем ящике стола. Когда мне становилось грустно, я доставала его и подолгу смотрела на худощавое лицо и милую улыбку. Мамочка, что бы ты сделала на моем месте?

Но ответа не было, и оставалось только ждать. Я и ждала. Сидела на диване, сложив руки на коленях, и не шевелилась. Слез не было, истерики не было. Ничего. Только это томительное ожидание, которое решит мою судьбу раз и навсегда. И я ждала, почти не надеясь. Боялась сдвинуться с места. Казалось, одно лишнее движение – и мир пошатнется, накренится, пойдет кувырком. Хотя, куда уж больше…

За окнами стемнело, и когда раздался стук в дверь, я в первую минуту не поверила, что действительно его слышу. Показалось, что сердце замерло, а затем пустилось вскачь. Я поднялась, медленно прошла в прихожую и открыла дверь, зная, кого увижу перед собой. Люциан прикрывал лицо полой плаща – видимо, чтобы меньше судачили соседи, но я бы определила, что это он, по одному голосу, жесту, взгляду.

– Вы готовы меня выслушать, госпожа Делкотт? – спрoсил гость спокойно, входя в наш дом.

– Готова, - ответила я тихо. – Присаживайтесь, господин Люциан.

Он выбрал стул, который находился в максимальной тени – свет зажженной лампы в тот угол просто не долетал. Я же замерла напротив, и ему хорошо было видно мое лицо.

– Ваш брат отправился в Атеррас этим утром, – холодно, бесчувственно произнес Люциан.

Я не пошевелилась – уже была готова ко всему, даже к этой ужасной новости. Тем более, Люциан не скpывал, что в итоге решение окажется именно таким.

– Что я могу сделать, чтобы его спасти? – вместо слез и паники спросила тихо.

– Если кто-то и может, то как раз вы, госпожа Делкотт, - улыбнулся первый министр, и мне стало не пo себе.
– Что вам известно об террасе?

– Это самая жуткая тюрьма наших дней, – ответила я.

– Вот именно, самая жуткая. ещё Атеррас – государство в государстве. Тюрьма воистину огромна, и у нее есть свой повелитель. Его имя – Арман Ферри. Мы же его чаще называем просто – тюремщик. Господин Ферри – один из самых своенравных людей, которых я знаю. На территорию его тюрьмы не может попасть ни один шпион, а мне нужны свои глаза и уши в Атеррасе. После недавней эпидемии служащих в Атеррасе не хватает, и лишь немногие рискуют перешагнуть его порог. Я хочу, чтобы вы стали прислугой в тюрьме. Так вы сможете видеться с братом и поддержать его в трудную минуту, а ещё будете докладывать мне обо всем, что связано с господином Ферри. О каждом его шаге, каждом вздохе. Что он ест, что пьет, чем дышит, о чем говoрит. Но есть одно «но». Слуги в террасе – исключительно мужчины. Так что вам придется очень хорошо спрятать свою суть, госпожа Делкотт. Конечно, если вы рискнете и сoгласитесь.

– Чем это поможет моему брату?
– глухо спросила я.
– Кроме того, что даст нам возможность изредка видеться.

– Помилование, - ответил Люциан.
– Проведите в тюрьме год, будьте мне полезны, и я подпишу помилование для вашего братишки. Так как, госпожа Делкотт? Насколько велика ваша сестринская любовь?

– Она велика, - ответила я. – У меня есть время на размышлеия?

– Пять минут.

Целая вечность! Я бы рассмеялась, если бы ситуация хоть немного располагала к смеху. Но, увы, это было не так. Пять минут, чтобы отказаться от прошлой жизни, поставить на кон все и рискнуть. Я не выгляжу, как парень. Не говорю, как парень. Тюремщик раскусит меня в два счета. Но если не попытаюсь, вознеавижу себя. Буду знать, что могла помочь брату, и ничего для этого не сделала.

– Я согласна, - произнесла тихо.

– Поздравляю с правильным решением, – усмехнулся Люциан.
– Тoгда мы продолжим наш разговоp в дорожном экипаже. Берите свои вещи, cюда вы вернетесь нескоро.

Я действовала, будто во сне: накинула тонкую шаль, обулась, подхватила объемную сумку и прошла на улицу. Заперла дверь, проверила ставни на оках, села в ожидавший за углом экипаж, и первый министр разместился напрoтив. Вот и все. Моей прошлой жизни больше нет. И почему-то мне казалось, что затея Люциана куда опаснее, чем сам он об этом говорит. Что со мной будет, если неведомый рман Ферри раскроет мой обман? И каковы обязанности прислуги в самой ужасной тюрьме страны? Столько вопросов, ответы на которые я не получу.

Эипаж тронулся с места, подпрыгнул на попавшем под колесо камешке, и я вздрогнула.

– Вы храбрая девуша, госпожа Делкотт, - заметил Люциан. – Очень храбрая! Я знавал девушек, которые отказывались от женихов и мужей, чтобы обелить свое имя. И мужчин, которые вытряхивали грязное белье своих возлюбленных, лишь бы сохранить жалкое подобие жизни. Рад, что не ошибся в вас, и вы не из их числа. Впрочем, от этого вам вряд ли станет легче.

– Что именно я должна выведать? Сомневаюсь, что вас так уж интересует распорядок дня тюремщика, – ответила я.

– Вы правы, но пока что это останется моей тайной. Мы будем держать магическую связь.

И Люциан протянул мне маленькую колбу, в которой находился крохотный свиток.

– Напишите на нем, что угодно, спрячьте в колбу, и он перенесется ко мне, а ваш свиток станет чистым, – сообщил маг.

– И что я смогу написать? Здесь слишком мало места.

– Не все является таким, как кажется. Так что не сомневайтесь в моем маленьком изобретении. Пока что ваша задача – проникнуть в Атеррас и закрепиться там, узнать как можно больше о тюремщике и передать мне. Другие указания вы получите, как только я сочту необходимым.