— Готов подписаться под каждым словом.

Всё было бы отлично, но я никак не мог избавиться от сверлящего затылок ощущения, что всё слишком хорошо. Сначала я искал подвох, но не находил. В то же время я подсознательно жду, что кто-нибудь ворвётся в это райское место и всё здесь сломает. Не могу перебороть это ощущение.

— Она станет отличной наставницей, — продолжал нахваливать девушку Артур. — Когда-нибудь. Когда станет чуточку прилежнее в учёбе.

Я хмыкнул. Джейн не очень любила учиться. Ей было интересно, она с удовольствием ходила на занятия. Но жаловалась на то, что забывает материал, стоит выйти из аудитории.

— Не хочешь стать для неё положительным примером?

Я удивился:

— Каким образом? Я лишь читаю больше неё, но не могу сказать, что её нельзя застать за книгой. Мы даже читали вместе несколько раз. Как я могу быть для неё примером?

Наставник хитро улыбнулся:

— Очень просто. Ты можешь стать посвящённым. Она уже научилась базовым практикам, но без усердной учёбы не может продвинуться дальше. Твои успехи могут её мотивировать.

— При условии, что они будут, — с некоторым скепсисом ответил я.

Мы покинули госпиталь и пошли через парк. Сегодня здесь было не слишком людно. Лёгкая прохлада и ветер не располагали к уличным занятиям.

— Я уверен, у тебя всё получится, — настоял Артур. — Зереф отметил, что ты проявил очень сильный интерес к этой теме. Полагаю, пережитое толкает тебя к этому. Тебе не хватило силы для чего-то важного.

Я помрачнел:

— Меня так легко прочитать?

Наставник рассмеялся:

— Нет, вовсе нет. Просто у нас огромный опыт. Ты сам отметил, что таких, как Джейн, в стенах храма очень мало. И, что немаловажно, мы сами когда-то были детьми. Я, Зереф и половина наставников росли на улицах. Думаешь, мы не понимаем, что вас подталкивает к получению силы?

Мы остановились, и я вопросительно посмотрел на мужчину.

— Разве вы не должны, ну... Отсеивать тех, чьи мотивы далеки от благих?

Он кивнул:

— И мы это делаем. Напомню, что я по-прежнему жду, пока мы с тобой поговорим о том, почему в тебя попала магическая стрела, и почему ты был с ног до головы окровавлен в тот день, когда пришёл к нам.

Я поморщился:

— Может быть, позже.

— Я не тороплю, — Артур потрепал меня по плечу в качестве поддержки. — Идём.

Мы двинулись дальше, и он продолжил свою мысль:

— Отвечая на твой вопрос — нет, не должны. Потому что вы дети. Да, ты и другие, вы все почувствовали холод и злость улиц на себе. Вы обозлились, стали циничными, безразличными к горю чужаков. Но среди вас ещё нет тех, кто испорчен безвозвратно. Точнее, такие тоже бывают, но в вашем возрасте их очень легко отличить. В целом же вы ещё не падаете в пучины порока, по понятным причинам, — он хитро улыбнулся, подмигнув мне, и я готов был признать, что переходный возраст у меня не начался, а потому к противоположному полу я был по большей части безразличен. — Не многие из вас успели попробовать алкоголь или нечто подобное. Вам просто негде и не на что достать такие удовольствия. За это я одарённых готов искренне благодарить, неплохо представляю что такое детский алкоголизм. Среди вас почти никто не развращён алчностью. Вы ещё не вкусили силы денег, чтобы сделать их смыслом жизни.

Мы остановились у входа в общежитие.

— Скажи, попав сюда, разве ты не был ошеломлён?

— Был, — легко признаю я, озвучивая очевидное.

— По твоим рукам я могу сказать, что ты много дрался. Я уже знаю тебя достаточно, чтобы быть уверенным — драться насмерть тебе уже доводилось. На улицах это не такая уж редкость. Но за прошедшие дни ты даже не подумал с кем-то вступить в драку. Полагаю, самой неприятной эмоцией за последние дни было чувство, что всё вокруг тебя нереально.

Да он издевается! Он ведь прав до последнего слова.

— В этом прелесть детства! — не скрывая радости от произведённого эффекта, наставник откровенно лыбился. — Дети редко успевают закоснеть в броне злобы к окружающему миру.

Эх, если бы. Всё же Артур привирает. Если большинство оказались здесь так же, как я, отбраковка у них идёт заранее. Чтобы те, кто успел уже оскотиниться, даже не попадали в храм. Но так да, поёт очень красиво. В общем-то, его обвинить не в чем — в храме почти рай, здесь наставник не врёт.