Так сказала, будто ей этот вылет в утешение назначен.

Больше Лиза к разговорам о любви не возвращалась.

И Аня - тоже. Хотя иногда ей хотелось пооткровенничать с Лизой.

Конечно, Аня и сама прекрасно понимала: советовать здесь бесполезно все равно все пойдет само собой. Ни от Ани, ни от Горова не зависит, как у них дальше сложится. Да и будет ли это "дальше"? Аня чувствует: Горов немного стесняется своего возраста и положения, не хочет сплетен...

Но разве могли бы они с Горовым сохранить в тайне свои отношения? И вообще-то все здесь на виду, а уж рота связи всегда "при всем присутствует". Переговоры ведут связистки, и вечерами подруги делятся друг с другом событиями дня - все становится известно всем.

Вот недавно... Аня дежурила и вскочила, когда в аппаратную вошли генерал-лейтенант Хребтов и с ним - очень тучный, пожилой, с усталым умным лицом генерал армии. Аня догадалась: командующий фронтом! И верно: он попросил соединить его с начштаба фронта. Аня сумела сразу получить линию, командующий фронтом отдал какие-то распоряжения. Потом сказал: "Ух, устал!" - сел на диван и жестом пригласил генерала Хребтова устроиться с ним рядом.

Конечно, Аня не все слышала. Шла обычная работа, Аня что-то принимала, передавала. Однако поняла: генерал Хребтов жаловался командующему фронтом. Сначала нападал на какого-то генерала-артиллериста с греческой фамилией, потом и генерала Строева задел. Видно, был недоволен, что вместо комдива их принимает начштадив. Тот стоял поблизости, на диване ему уже не осталось места. Аня знала: комдив в воздухе. И начштадив это знал, только твердо придерживался обычной версии: генерал Строев пошел по землянкам летчиков. И, наверно, генерал Хребтов догадывался, что его надувают, злился.

Вдруг он послал куда-то начштадива. Аня не расслышала-искать генерала Строева? Зато очень хорошо поняла и запомнила задумчивые слова командующего фронтом:

– Вот про таких людей, как генералы Протафилли или Строев, часто говорят: "Много о себе понимают!" Но это-формула дураков. Дурака раздражает чувство собственного достоинства, которым наделены Строев, Протафилли и подобные им. Они ведь - гордые люди. А дуракам кажется: те всем окружающим противопоставляют себя. Нисколько! Они держатся одинаково и с начальниками, и с подчиненными - всегда остаются самими собой. И Строев, и Протафилли-люди богатой, сложной души. Не сомневаюсь: они выше многих интеллектом и нравственностью. Однако не кичатся этим перед стоящими ниже и не лезут на глаза начальству. Хотя превосходно знают работу и превосходно делают ее.

Командующий еще что-то говорил в том же духе, но Аня отвлеклась-заработал СТ-35. И ухватила только самый конец его речи:

– Приходилось ли вам когда-нибудь беседовать с ними о музыке, живописи, литературе, театре? Нет? А я не раз разговаривал и с тем и с другим. И убедился: они любят и понимают искусство, много читали, видели, слышали, помнят. И даже в военном деле эта их широта помогает им правильно оценить обстановку, принять наиболее правильное решение...

Аня готова была подпрыгивать на своей табуретке.

Но тут в аппаратную вошел генерал Строев. Свежий, подтянутый, радостно возбужденный... Аня подумала: "Наверно, опять сбил немца!" И увидела, каким отеческиласковым взглядом окинул его командующий фронтом, пока комдив докладывал.

Затем командующий (фронтом грузно поднялся, сказал:

– Ну, товарищ генерал, ведите нас к себе-поговорим по душам с генералом Хребтовым.

Генералы вышли из аппаратной, и Ане подумалось:

"Вот и Горов из той же породы". И тут же с гордостью вспомнила его размашистый жест благодарности-взмах широкополой мушкетерской шляпой. Он ей, только ей адресован.

А на следующее утро в аппаратную пришел начштадив, вызвал генерала Хребтова и доложил:

– Товарищ командующий, генерал Строев в составе группы двенадцать Як-1 вылетел на отражение налета немецких бомбардировщиков в район Саур-могилы. Индекс генерала Строева - 21.

Аня догадалась: значит, командующий фронтом разрешил комдиву летать? Да, видно, генералу Хребтову пришлось снять свой запрет. Он ответил начштадиву суховато, как бы нехотя: "Спасибо, учту". И отключился.

Потом пришел майор Горов. Вызвал какого-то капитана Филиппова. Сказал: "В политотделе стало известно, что вы уже давно не отдаете долг майору медицинской службы Гаврилову. Начальник политотдела хотел бы знать, когда возвратите деньги". Капитан Филиппов спросил: "А вы что-адвокат майора Гаврилова?" Горов ответил: "Я выполняю поручение начальника политотдела". И Филиппов сдался: "Передайте-завтра отдам".

Тут майор Горов удовлетворенно хмыкнул. Аня догадалась, спросила:

– На самом деле начальник политотдела не говорил вам об этом долге?

Горов рассмеялся, сказал:

– Ну, умница. Конечно, я Филиппова на пушку взял.

А то, знаете ли, доктор Гаврилов - добрая душа и скромен до невозможности, стесняется долг спросить. У него дети - четыре дочери, внуки маленькие... Только не проговоритесь ему, что я за него вступился. Да вас, наверно, и предупреждать не надо...

– Хотите, ленту уничтожу, чтобы другие связистки не прочли?

– А вам не попадет?

– А вам не попадет, если начальник политотдела узнает?

– Что ж, вместе будем страдать?

Как ей захотелось пожать ему руку! Но она лишь тихонечко до полы его реглана дотронулась. Он, наверно, и не заметил. А ленту спрятала себе на память.

И ВНОВЬ ГЕНЕРАЛ СТРОЕВ

Вот мотор "яка" распевает что-то однообразно-раздольное, как ямщицкие наши песни. И тоска в них, и свобода... А самолет вольно и весело идет за малейшим движением ручки управления, за любым еле заметным отклонением педалей, словно сам охотно и радостно вступает в бой. Как не любить его?