Последние слова вызвали смех, но лицо шафера оставалось совершенно серьёзным.

Элис решила не забивать себе голову необычным поведением этого Николаса, и всё же было удивительно, почему для главного свидетеля Мэтт выбрал этого странного мужчину. Лучше бы пригласил красавчика Тейлора или Криса — мужа этой чудной Тэмзин, которая стала не только подругой Мэри, но и её. По крайней мере, эти парни присутствовали на каждой репетиции, и всегда ответственно подходили к выполнению своих обязанностей. А этот…

Надин рассказывала, что Николас превратил последний генеральный прогон в фарс. Шутил, всех подкалывал, доводил Мэри до икоты от смеха своими комментариями и ими же — Мэтта до белого каления. Элис даже пожалела, что не пришла во вторник.

Но этот парень, довольно мило улыбавшийся им с Тэмзин и Надин во время венчания, почему-то взъелся на неё после.

Странно. Очень странно.

— Мэтт сказал, что завтра мы поедем кататься на лодке.

— Ну, если Мэтт сказал, значит, поедем.

— А Фрэнни не умеет плавать.

— В таком случае, ей лучше надеть спасательный жилет.

— А мне не надо его надевать. Я плаваю хорошо.

— Всем придётся его надеть. Таковы правила, дорогой.

— И Мэтту?

— И Мэтту.

— Мэтт сказал, что в церкви я был молодец.

— Ты и правда был молодец. Я очень тобой гордилась. Знаешь, когда я однажды подносила кольца, то у меня та-ак дрожали руки!

Карие глазёнки сына с насмешкой уставились на мать.

— Ещё бы! Ты же девчонка. Отец Питер говорил, что это дело для настоящих парней.

— И ты справился, мой дорогой.

— Ты гордишься мной?

— Каждую минуту своей жизни.

Последний вопрос Лукаса и последовавший на него ответ — так завершалась почти каждая беседа Элис с сыном. Она гордилась своим мальчиком с самого рождения и любила так сильно, что иногда ей казалось, что до появления в её жизни этого маленького чуда она и не жила вовсе. Наверное, так чувствуют все матери, но у своей она интересоваться боялась. Потому что опасалась если не на словах, то в глазах увидеть, что она-то как раз поводов для гордости даёт мало.

Лукас убежал в белый шатёр, где был накрыт детский стол, и где маленьких гостей торжества развлекала весёлая команда аниматоров. Элис двинула к эстраде, где большинство гостей, в том числе и молодожёны, танцевали под джазовую обработку бессмертной «Я буду любить тебя всегда».

Высокая мужская фигура возникла на её пути так внезапно, что Элис едва не споткнулась.

— Ох, простите, — смущённо пробормотала она и, быстро взглянув в лицо Николаса, подобрала юбку, чтобы его обойти.

Неожиданно он схватил её за запястье, заставляя остановиться.

— Что вы?.. — начала было Элис, но Ник не дал ей договорить:

— Потанцуем, цветочек? Или мне лучше звать тебя Скарлетт?

Её звали Тара. Тара Маклендон. Шестнадцать лет, крашенная блондинка с зелёными глазами. Училась в классе с Тимоти, лучшим другом Николаса и по совместительству соседом.

Тиму было не западло дружить с малолеткой, тем более что, во-первых, ростом Ник был даже выше, а, во-вторых, в том, что касалось проказ, был гораздо изобретательнее, чем парни из их компании.

Богатый пригород Чикаго. Родители — университетская профессура. Ник, Тим, Дэнни и Йен — четверо лучших людей, представлявшие себя героями фильма Серджо Леоне. Ник была Лапшой, Тим — Максом, Йен — Косым, а Дэнни — Простаком (клички героев фильма «Однажды в Америке» — прим. автора). Помимо этого костяка, к их компании то и дело прибивалось пара-тройка других парней. Округу в страхе они не держали, но шороху наводили порядочного. Их родители дружили с ранней молодости, узы дружбы передались и детям.

Это было классное детство с ночёвками друг у друга, недельными туристическими походами, рыбалками, поездками за границу и традиционными воскресными барбекю. Взросление в эмоциональной свободе готовило всех к тому, что каждый их друзей станет неординарной личностью.

Они и стали. Гениальный математик, хирург, физик, программист. Родители вложили в них всё, что знали и чем владели сами. Младшие братья и сёстры росли по остаточному принципу. И то, что произошло с Лиамом, закономерный тому итог.