Он замер, осматривая глинобитную стену. Внезапно понял, что это не стена дома. Эта стена окружала один из небольших огородов, которые имелись у большинства бедных жителей Каушамби. Такие огороды разбивались на небольших участках земли, примыкающих к дому сзади, и пополняли скудное меню овощами.

Велисарий оглянулся вокруг, оценивая местность. Он находился в одной из городских трущоб.

Решение пришло мгновенно. Он поднял тело над головой и бросил его через стену. Долей секунды спустя он услышал, как тело с мокрым всплеском рухнуло во двор с другой стороны. Вслед за ним он бросил римскую форму. Затем широким шагом пошел по переулку, шел открыто, с надменным видом йетайца.

Велисарий рисковал, но считал, что риск оправдан и его шансы очень неплохи. Он почти не сомневался, что проживающие в этом небольшом жалком домике — скорее хижине — слышали шум. К тому времени, как он достиг конца переулка, они уже, вероятно, начнут обследование мрачного — и очень нежелательного — добавления к огороду. Что они сделают? Сообщат властям?

Возможно. В богатом районе они определенно бы так и сделали.

Но, как он думал, в этом районе — нет. Бедняки в большинстве стран — определенно в Индии, управляемой малва — прекрасно знают, что власти имеют склонность принимать быстрые решения, если в дело вовлечены низкорожденные.

Вы нашли мертвого человека в вашем огороде позади дома? Почему вы его убили, вы, вонючие свиньи? Ограбили его, так? Отрицаете? Ха! Мы из вас выбьем правду.

Как считал Велисарий, к восходу солнца тело йетайца исчезнет вместе с римской формой. Форма, конечно, в разрезанном виде, может использоваться в бедном доме несколькими путями. Тело? Удобрение для огорода.

Он пожелал неизвестной семье хорошего урожая и пошел своей дорогой.

Трое катафрактов с грохотом мчались по дороге, ведущей на юг от Каушамби. Валентин ехал первым, за ним следовал Анастасий, Менандр — замыкающим.

Молодому катафракту было страшнее, чем когда-либо в жизни.

— Помедленнее, Валентин! Черт тебя побери — сбавь скорость!

Это было бесполезно. Ливень глушил его крики и словно вдалбливал их в грязь.

«По крайней мере грязь может спасти нас и мы не сломаем шеи после того, как нас сбросят лошади», — мрачно думал Менандр.

Валентин установил сумасшедший темп. Он несся во весь опор, по неизвестной дороге, в кромешной тьме, в дождь, который лил так сильно, что было невозможно даже держать глаза открытыми более чем несколько секунд подряд.

О, да — и без стремян.

Но каким-то образом они выжили. Лошади их не сбросили, и сами они из седел не выпали.

Катафракты пролетели мимо сторожки до того, как даже увидели ее. К тому времени, как им удалось придержать лошадей и развернуть их, аксумиты уже вышли из дверей.

— Вы сошли с ума? — спросил Гармат.

Валентин пожал плечами.

— У нас мало времени.

Он кивнул на сторожку.

— С ними разобрались?

— Не дури, — проворчал Вахси. — Мы сюда приехали полчаса назад.

Эон, Эзана и Кадфисес привели запасных лошадей.

— Лучше поменять лошадей, — сказал Анастасий. — Мы достаточно измочалили этих.

— И меня тоже, — проворчал Менандр. — Валентин, черт побери, ты спятил.

Ветеран улыбнулся так, как могла бы улыбнуться ласка.

— Ты выжил, не так ли? Мы же катафракты, парень. Кавалеристы.

Когда катафракты пересели на новых лошадей, Вахси заявил с ударением на каждом слове:

— Мы не кавалеристы. — И добавил: — Поэтому давайте поедем на нормальной скорости.

— Скорость уже не имеет значения, — заметил Кадфисес. — Через полмили мы заворачиваем в лес. Нам придется вести их по той тропе шагом. Если ее можно назвать тропой.

— Надеюсь, ты знаешь, куда нас ведешь? — спросил Валентин.

Улыбка кушана была звериной, как и у Валентина.

— Я не говорю тебе, как ездить на лошади. Не надо говорить мне, как найти дорогу.

Он был прав. Через пять минут группа из восьми мужчин и двадцати лошадей свернула с основной дороги и въехала в лес. Вначале Менандр почувствовал облегчение. Как и сказал Кадфисес, по этой тропе было невозможно двигаться быстрее, чем шагом.

Шагом, медленно. Менандр раньше думал, что вокруг темно и ничего не видно. Теперь он просто ослеп. Толстые, нависающие ветви вместе с низким ночным небом превратили лес в достоверное подобие полной листвы шахты. Без фонарей и факелов.

Как мог судить Менандр, имелся один положительный момент: листва была такой густой, что защищала их — в большей или меньшей степени — от ливня.

Менандр не боялся свалиться с лошади. Они двигались шагом пожилой женщины. Через некоторое время он так же перестал волноваться, что лошадь может подвернуть ногу. Хотя тропа и была узкой, ее не преграждали препятствия.