В тот первый день я скрутился на полу ощущая запах разогретых консервов, которыми со мной никто не собирался делиться, в общем-то если еды было действительно мало, то и не стоило, так я думал в тот день, в животе урчало, а я не мог заснуть на холодном бетонном полу, на меня рявкнул своим вечно хриплым голосом Вася, чтобы я перестал крутиться, а я, почему-то не желая его злить, повиновался и замер на полу. Через какое-то время Толик добыл мне матрас, на котором я и спал и вообще жизнь пошла в более спокойном ритме.

Тот город назывался Истра и наши дни проходили похожими один на другой, но тем не менее каждый был довольно интересным, Толик, будто персонаж какой-то игры, каждый день давал нам задания, то наловить какое-то количество рыбы, то найти какие-нибудь запчасти для машины, и мы ходили по городу и деревням до которых могли добраться, иногда приезжал Максим, бросал мне пару слов и потрепав за плечо уезжал снова. Потом стали появляться ещё русские солдаты, оказалась, что та форма, которую я украл нужна была, чтобы без подозрений пробираться внутрь той группировки из европейских дезертиров, там уже Максим делал всякое: воровал оружие, еду, иногда убивал солдат и воровал ещё форму, эту форму раздавал новоприбывшим солдатам, которые уже ехали в Печору с ним, чтобы проделывать тоже самое.

Максим продолжал всё делать тихо и в тёмное время суток, потому что появись он там днём, даже в форме его просто-напросто рассекретили бы по лицу, а вот ночью военная форма была хорошим подспорьем. Дело ещё и облегчало то, что из этих отрядов европейских дезертиров постоянно отделялись ещё более мелкие группы и уходили на свои хлеба. То есть пропажи солдат как правило объяснялись внутри не убийствами, а побегом. Чем и пользовался Максим, если он не врал мне тогда, то пока европейские солдаты дождались весны, он и сотня его товарищей «оприходовала» около трети тысячного отряда.

Как те солдаты, весны ждал и я.

Хоть и жил на нескольких квадратных метрах с теми русскими детьми, правда Сергей был уже почти не ребёнком, я так и не смог сдружиться ни с кем из них, часто дрался с Василием, первое время, если честно, то вообще терпел побои, не понятно чего боясь, ведь меня уже и так били, а в один день сорвавшись и хорошо разукрасив бледное лицо своего врага-соседа, на пару дней его успокаивал, но потом он начинал задирать меня опять, если Толик это видел, то мог крикнуть на него, но ничего никогда не делал и с тех пор наши драки происходили раз в несколько дней точно, и часто сильнее был я, это кажется в основном и бесило его.

Так день за днём, по температуре я понял, что наступила весна, а значит скоро Максим увезёт меня куда-то. Он обещал.

Был уже вечер и небо почти стало чёрным, кроме тонкой красной полоски около горизонта, которая, кажется, и подкрашивала в кровавый цвет окружающую природу. Мы как обычно вчетвером возвращались с озера, где словили приличное количество рыбы — хватило бы на нас с Толиком и ещё на пару дней осталось бы. Пацаны говорили, что это потому, что тут лет пятнадцать уже нет людей, а если бы не зима, то и зверей в этих лесах было бы столько, что просто промазать стало невозможно, а так они то передохли, то ушли на юг.

Подходя к нашему жилищу, мы переглянусь, потому что услышали необычный шум, Саша, брат того, что вечно не давал мне спокойно жить, сказал, что вроде: «Нас нашли», и резко остановился. Я и сам на секунду испугался, и уже даже придумал, как я буду говорить на немецком, прикидываясь валенком и мол по-русски не понимаю ни слова. Если честно, то я уже давно придумал множество историй, на тот случай, если нас обнаружат европейцы: все эти русские убили моих родителей, а я тут у них хуже раба, да, сказать такое было бы подло, зато безопасно, ещё я думал, что отличная идея сказать о том, что я потерялся, и ещё множество вариантов, хорошо, что этого ни разу не понадобилось применить — сейчас мне очень стыдно за свою трусость и подлость.

Тогда не пришлось говорить на немецком потому что мы услышали русскую речь и стало понятно, что это свои солдаты, но всё равно, гул стоял необычный, мы побежали вперёд, а приближаясь увидели неописуемо больше количество солдат. Раньше Максим тут появлялся, самое большее, с пятью солдатами, а тут была где-то сотня, в общем их количество кроме недоумения ничего у нас не вызвало.

Мы пошли искать кого-нибудь из знакомых, Максима или Толика, но нигде не было видно ни одного, ни второго, я уже потерял и своих друзей, если можно так их назвать, и слонялся между солдатами, которые не без удивления на меня смотрели, мол откуда тут ребёнок. Хотя ребёнком я себя уже давно не считал. Иногда на глаза попадались женщины, часто так же коротко постриженные, как и мужчины, по головам я и старался заметить Максима, потому что только у него были хоть и не очень длинные, но всё же в один-два сантиметра, такие же черные как борода, волосы. И уже почти решив идти в свой подвал, так как Толик точно пришёл бы туда во время темноты, наконец заметил Максима. Сразу же пошёл к нему.

— Здорова, — начал я, стукнув его по спине и ждал пока он повернётся, — что это тут такое?

— Ой, — повернулся он ко мне лицом, — пойдём отхватим себе Печору обратно, жаль, что зимой не получилось, чтобы твои крысы перемёрзли, ну ничего, это ещё всё равно на долго.

— Что на долго? — Не до конца понял я, о чём именно говорит Максим.

— Братаны твои немецкие тут ещё надолго, — он улыбнулся, — нас всего-то сотня, а в городе там, скорее всего, человек шестьсот, если была тысяча, то около ста мы убили, кто сам подох, кто сбежал, но сегодня нам надо будет уже с этим закончить.