— Змей ты, — сказала сердито. — Специально говоришь, чтобы клюку не призвала?

Покачал головой отрицательно, да и ответил:

— Специально говорю, чтобы не бросала меня. И ни о ком другом никогда не думала. И я не Тиромир, Веся, он от своей любви отказался и дальше живет, а я так не сумею.

Нахмурилась, руку отобрала, к окну отвернулась, да и слов не сдержала:

— Он отказался не сразу. Но время все лечит. Пора мне, Агнехран, дел много.

И встала решительно, стараясь ни в зеркало, ни на аспида не взглянуть. Выйти хотелось. Одной побыть. По лесу пройтись, собирая подолом платья капли полночной росы. В свете луны постоять. Вой волчий послушать…

Да только вдруг вспомнилось мне то, что сказал он. Про то, что знал о вратах Смерти, да про то, что ценой жизни своей хотел уничтожить их вместе с Гиблым яром. И ведь уничтожил бы. Ему на то и сил и знаний хватало в миг тот страшный с избытком, и он бы погубил наследие чародеев, ради одного того, чтобы меня защитить. А маг, истинный маг, он бы так никогда не поступил, уж магов я знаю.

И развернулась я к аспиду, встретились взгляды наши — мой непонимающий и его полный боли затаенной, и он ее скрыть пытался. И скрыл бы, от любой другой скрыл, только я ведьма.

— Агнехран… — позвала тихо.

Да замолчала, губы кусая нервно.

— Что, Веся? — тихо спросил в ответ.

А я… я вот о чем подумала:

— А как звать-то тебя? Аеданом или Агнехраном? Как правильно?

— Хранящий огонь, — ответил он и улыбнулся едва заметно, с грустью улыбнулся. — Аедан — на моем языке. Агнехран — на вашем.

— Вот оно как… — протянула задумчиво. И не удержавшись, спросила: — А ты когда аспидом являешься, ты такой же, как и когда маг?

Не хотел отвечать, явно не хотел, даже руки на груди сложил, от меня и вопросов моих отгораживаясь, но на меня поглядел-поглядел, да и ответил:

— Не совсем. Аспидом я был только в юности, но и тогда на мне маска была. А как в земли человеческие пришел, я не одну — с десяток надел. Аспидом я несдержан, сложнее контролировать эмоции, пламя по венам бежит вместо крови, вспыхиваю быстро. Магом-то я поспокойнее буду, рассудительнее, сдержаннее. А тебе я каким больше нравлюсь?

— Простым, — от улыбки не сдержалась, — простым охранябушкой, и не магом и не аспидом, а человеком.

Усмехнулся, да и признался:

— Человеком я только рядом с тобой становлюсь, а так не человек я, Веся, прости.

— За что прощать? Меня все устраивает, — только тут на кольца взглянула, и ответила, — все кроме этого. Сними, имей совесть.

И руку ему протянула.

Вздохнул тяжело Агнехран, но хоть и был аспидом, а сдержался. И медленно с моей руки левой кольцо с рубином стянул.

— Ты все сними, только, наверное, эти три тоненькие ты оставь…- сказала вдруг.

Усмехнулся он, притянул, обратно на колени к себе усадил, и началось:

— Это не простой рубин, сам его сделал, не с первого раза, ночей семь не спал, но вышло все как хотел. Перстень этот твою кровь убережет от яда, от ран, от порезов.

И в глаза мне взглянул вопросительно.

А я на кольцо посмотрела уже иначе — для меня не просто камень это был, для меня это было целых семь бессонных ночей Агнехрана. И я сильно подозревала, что если кольцо это его заставлю забрать, он же… он еще столько же спать не будет, что-то другое для меня придумывая.

— Ладно, оставь. Назад надень, кому сказала. Хороший перстень, красивый, мне нравится!

И руку забрала. И на груди вообще их сложила. И на мага посмотрела взглядом мрачным, да суровым. А маг возьми и начни вредничать.

— И с чего это он вдруг тебе понравился? — вопросил издевательски.

— Красивый потому что! И другого мне не надо, понял?

— Нет, ничего не понял, — точно издевается.

— Я сказала — хороший перстень! — так и сказала.

Затем на ту горку украшений, что на столе остались посмотрела, подумала, и добавила:

— Эти тоже хорошие. Оставляй.

— Все оставить? — спросил с усмешкою.

— Тебе что, жалко? — вопросила воинственно.

— Нет, — улыбнулся весело, — мне не жалко.

— Вот и оставляй! — я с ног его спрыгнула, сходила к сундуку, оттуда ящик, в котором хранились прежние мои артефакты с амулетами принесла, все со стола в него сгребла, и, относя обратно, добавила: — А по ночам, Агнехран, между прочим, спать надо!

А он взял и рассмеялся. От души, громко, так что клюку очень призвать захотелось. Но в то же время так легко и с облегчением каким-то, что призывать не стала. Просто подошла к нему, стою суровая.

— Так дело в том, что я не спал? — отсмеявшись, вопросил Агнехран. — А я уж думаю, с чего такая щедрость-то…