Для успокоения совести, Патрик попытался повторить подвиг Эриха и привести в состояние бодрствования спящих людей, но попытка была безнадежной. Складывалось впечатление, что люди находятся в состоянии какого–то наркотического опьянения.

– Помнишь, Конан Дойль, в одном из своих рассказов, описывал опиумных наркоманов?! – с натугой произнес Патрик, держа за ноги Брайана, в то время, как Эрих держал того за руки, и они медленно несли его крупное, тяжелое тело к выходу. – Очень похоже!

– Не помню, – честно признался Эрих. – Но знаю одно, что переносить человека, находящегося в сознании легче, чем бессознательное тело. Научный факт!

– Уф–ф, – выдохнул Патрик после того, как Брайана положили на дно арбы. – Дальше будет легче.

В отличие от Брайана и Катрин, не оказывающих сопротивления при транспортировке, Хелен всячески отпиралась и как пьяная выкрикивала:

– Куда вы меня тащите? Я не такая! А ну положь, где взял! Я тебя запомнила, понял?! Не кантуй, шельма, ценный груз! Не для того мама эту розу растила…

Через пятнадцать минут усиленной работы, все три попутчика оказались в повозке, их ноги свисали за ее пределы и почти касались земли.

– Дело за малым, заставить ослика двигаться вперед.

К счастью для путешественников, животное не стало показывать свой норов и покорно побрело в заданном направлении.

***

– Вы чего нас не разбудили, – Хелен набросилась на идущих рядом с арбой Эриха и Патрика. – Что за игры? Я даже не умылась.

– Действительно, мужики, не смешно! – Брайан спрыгнул с повозки под одобрительный рёв осла и сделал глоток из фляги. – Я вам что, инвалид какой?

– Хуже, – Патрик осуждающе указал пальцем на Хелен, Катрин и Брайана в целом и на каждого по отдельности. – Вы безумцы, которые хотели остаться в этой жалкой деревушке, забыв об Эдеме.

– Хм, – Брайан спрятал глаза и пробурчал. – Я вообще ничего не помню, будто пьяный был.

– А я есть хочу! – сказала, как отрезала Хелен. – Патрик, дай бедной девушке хоть корочку хлеба…

– Не ёрничай, – Патрик погрозил ей пальцем. – О душе думай, а не о плоти.

– У, какой грозный, – Хелен надула щеки, изображая молодого человека, а потом фыркнула и рассмеялась. – Какой ты все–таки хорошенький, так бы и затискала.

Конец ознакомительного фрагмента.