Шрифт:
— Айда посмотрим, — азартно сказал Виталий, — никогда не видел упавших ступеней ракет.
— Притормози, — рассудительно ответил ему начитанный Андрей, — что такое гептил, знаешь?
— Нет, — со вздохом признался тот, — расскажи.
— Так вот, это ходовое название несимметричного диметилгидразина, этой хренью у нас заправляют почти всю космическую технику.
— И что в нём такого плохого?
— Сильный канцероген и вообще очень токсичная штука — умереть не умрёшь конечно, но разных болячек можешь нажить очень много. Так что я бы не советовал соваться на место падения, пусть там ребята из химзащиты поработают сначала.
На этом, собственно, этот длинный и насыщенный день для нас завершился, и мы дружно улеглись спать. Я лично отрубился за секунды, несмотря на гептиловые страшилки…
Глава 3
ИТЛ
А утречком раненько я проснулся самым первым, ещё и шести на часах не было, я всегда поднимаюсь в это время, сам не знаю почему. Растолкал Саню, нас же двоих вчера назначили дежурными по кухне. Мы быстро натаскали воды, затопили печку-буржуйку и поставили котёл греться. Я тут же по-быстрому объяснил Сане технологию варки пшённой каши, а сам взял удочку и поспешил на ветлужский берег — надо ж было проверить, что тут за рыба водится, а проверять это лучше всего на утренней зорьке.
По дороге к реке на меня опустился и застыл густой-прегустой туман, ножом его можно было резать и раскладывать. Но просёлок, ведущий на берег, всё же разглядеть было можно без особых усилий, я и топал по нему без задержки. Обогнул старицу, про себя отметил, что она как будто вдвое шире стала, вышел на бережок, да и закинул свою удочку, поплевав на червя на удачу.
Клевать начало сразу и без перерывов, так что за какие-то полчаса я выудил пяток карасей, двух средних размеров щучек и одного, но очень приличного судака. Во прёт, подумал я, складывая улов в пакет, не наврал ведь Виталик. На вес получилось килограмма четыре, если не пять. Хватит на два обеда как минимум. И я собрался в обратный путь, благо туман начал рассеиваться, но тут моё внимание привлёк странный объект, медленно плывущий мимо меня по реке.
Эге, а ведь это утопленник, подумал я, и тут две половины моего сознания начали интенсивный диалог.
— Вали отсюда, Веничка, со страшной скоростью, — взволнованно сказала одна половина, — ничем хорошим для тебя лично и для всей остальной вашей компании не кончится. Быть свидетелем это очень дурное занятие, и при этом не надо забывать, что из свидетеля тебя запросто в обвиняемые могут переквалифицировать.
— А вдруг он живой ещё? — парировала вторая половина, — ты же советский человек, Веня, как ты можешь бросить другого советского человека в беде?
— Да какой нахер живой, он же раздулся, как дирижабль, — возразила первая половина, — он дохлый уже несколько часов.
— И всё равно негоже убегать, как заяц, от непредвиденных ситуаций, — стояла на своём вторая половина, — карма у тебя испортится напрочь от этого. Будешь потом ходить с кривой кармой.
И убедила таки она меня, вторая позитивная половина, я зашел по колено в воду, зацепил это тело за одежду и вытащил его на песчаную косу. Перевали на спину, попробовал найти пульс на шее и на руке, естественно ничего не нашел, а потом решил проверить, что у него в карманах. Сам не знаю, зачем… ну чтобы координаты какие-то определить, вдруг там документы какие лежат или записная книжка. Проверил фуфайку, он был в неё одет, обычную отечественную фуфайку серого цвета, ничего не нашел, и в этот момент сзади раздался голос, низкий и невежливый:
— Ну ты, чмо — медленно встал и задрал руки кверху!
Я медленно, как и было сказано, обернулся, увидел двух странно одетых граждан, один из которых целился в меня из винтовки тоже очень странного вида, а второй просто стоял рядом и делал суровое лицо. Меня полностью убедила винтовка (Мосинка что ли, всплыло в памяти), а не тон гражданина, поэтому я встал и высоко поднял руки над головой.
— Ты кто такой нах? Что здесь делаешь? — задали одновременно два разных вопроса эти двое.
— Веней меня зовут, студент я, общежитие в Лядах ремонтирую, — ответил я сразу на оба вопроса, но, как видно, нисколько не рассеял опасений суровых граждан.
— Какое общежитие, бля, какие Ляды? — начал тот, что был без винтовки, — сроду там никаких общаг не было.
А второй продолжил: — А утопленника ты нахера шмонал?
— Я не шмонал его, а проверял, есть ли пульс, товарищ… а как вас зовут-то? — решил установить более тесные контакты я.
— Я отделенный командир НКВД Симонов, — представился он, повергнув меня в глубокую прострацию — какое нахрен может быть НКВД в 1986 году? — Документы есть?
Я очень медленно опустил одну руку и проверил карманы, не было там никаких документов.
— Все бумаги в Лядах остались, — сообщил им я, — можно туда пройти и убедиться.
Про НКВД я пока предпочёл ничего не озвучивать, а то ведь эти ребята и шлёпнуть могут меня прямо на берегу Ветлуги, с них станется. Пораскинул мозгами и тут же вспомнил про вчерашнее падение ступени ракеты, может с ним как-то связаны эти странные вещи.
— А какое сегодня число? — задал я наводящий вопрос сразу обоим бойцам.