— Эй вы, трое! — окликнул Таргус патрулирующих улицу вигилов.

— Готовы служить, Ваше Светлейшее Высокородие! — вытянулись по стойке «смирно» и синхронно гаркнули вигилы.

— Во дворе того дома какие-то нетрезвые личности пытаются запустить фейерверк, — сообщил им Таргус, а затем посмотрел на часовую башню с видным со всего города циферблатом. — Время — 11:53 ночи, шум и публичные увеселения разрешены до десяти часов.

— Сию минуту пресечём, Ваше Светлейшее Высокородие! — заверил его старший патруля.

— Помягче там! — предупредил его Таргус.

Вигилы бегом направились к жилому дому, а Таргус осознал, что только что испортил сам себе философское созерцание ночного города. Можно же было безучастно смотреть на происходящее и предаваться важным думам, но нет, он не мог отпустить этот город из-под своего контроля.

Он последние деньки очень нервничал, работа не приносила удовлетворения, а текущие дела вызывали желание бросить их.

И он понимал, что происходит.

ОН НЕ КОНТРОЛИРОВАЛ ГОТОВЯЩИЙСЯ ДВОРЦОВЫЙ ПЕРЕВОРОТ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ!!!

И такое важное дело, отданное на откуп судьбе, сильно влияло на его психическое спокойствие.

Казалось бы, обычный дворцовый переворот: он десяток таких мог поручить проверенным людям и даже если где-то ничего не получится, то ничего страшного, ведь это не сильно повлияет на его стратегические планы.

Но успех или провал переворота в Российской империи повлияет абсолютно на всё.

Если Елизавета, дщерь Петровна, сможет захватить власть, то он, согласно договорённости, станет её наследником, а это, в отдалённой перспективе, которая внезапно может стать ближайшей, целая империя в безраздельное владение. Там, конечно, есть местные, которые будут не согласны с его методами управления, но люди смертны. К тому же, у него будет достаточно времени в роли наследника, чтобы прояснить все расклады.

Но это всё прямо сейчас зависит от успеха Елизаветы.

И Таргус посчитал, что надо ей всячески помочь. Но его участия в перевороте быть не должно. Нужна максимальная секретность.

Нет, историки будущего прекрасно всё поймут, от них мало что удастся скрыть, особенно если речь идёт о вещах такого масштаба, но для текущей политической обстановки очень важно, чтобы окружающие державы не имели никаких веских доказательств того, что Таргус приложил к этому перевороту свою руку.

За деньгами здесь особо не следят. По крайней мере так, как это делают у него в родном мире. Там каждый денарий, отправившийся на сторону, фиксируется и учитывается, поэтому, кстати, у мятежных скандов, даже при наличии денег, не получалось безопасно купить хлоратную взрывчатку якобы для горнодобывающей промышленности. Финансовый отдел Арканиума выявил бы мутные денежные потоки и тупые сканды были бы распяты уже через пару недель с момента даже очень запутанной сделки. Аркад и Таргус тогда выступили кем-то вроде учредителей будущего горнодобывающего предприятия, поэтому скандам удалось осуществить задуманное и взорвать несколько зданий римской администрации. Они расплатились за это жизнями, а Таргусу был назначен штраф в 10 000 аурелиев, который одному человеку выплатить почти невозможно.

— Зима, — он вернулся в свой кабинет и увидел свою ассистентку, расставляющую шахматные фигуры по местам. — Пиши письмо, шифр — «Каламус», ключевое слово — «Марципановая плюшка».

Далее он надиктовал запрос всех имеющих отношение к перевороту раскладов в придворной жизни Петербурга, в основном обостряя интерес на ситуации с военными, гвардейцами, а также финансовыми шишками, которые, если уж прознают, то могут быть не рады изменению сложившегося статус-кво.

Зозим потратила сорок минут, но превратила двухстраничного объёма письмо в шифрограмму. Ей полезно практиковаться.

— Гос… Ваше Светлейшее Высокородие, а может ли Её Высочество Елизавета Петровна использовать этот шифр для секретной переписки с другими державами? — спросила Зозим, закончив работу.

— Может, — ответил Таргус, размышлявший о чём-то, упёршись локтями в стол и положив кисти под подбородок.

— Не является ли это необдуманным ходом, учитывая, что технология может утечь не в те руки? — задала Зозим следующий из предыдущего вопрос.

— Не является, — ответил Таргус и замолчал. — Для чего, по-твоему, у нас на зарплате в Эгиде занимает целое помещение отдел «Х»?

— Там в персонале исключительно математики… — начала тихо и вслух обдумывать Зозим. — Но у нас ведь есть отдел дешифровки!

— Шифр «Каламус» — это другая весовая категория шифрования, — покачал головой Таргус. — В отделе «Х» я собрал самых выдающихся экспертов, которые оказались слишком умны для нашего обычного отдела дешифровки. Первый крепкий орешек для них — это «Каламус». Они работают над тем, чтобы оптимизировать время расшифровки стандартных и нестандартных шифрограмм, а также вырабатывают методики борьбы с ошибками. Случается иногда, если отправитель тупой и/или недостаточно компетентный, что шифрограмма не поддаётся расшифровке даже самим получателем. В таких случаях нам необходимо уметь выявлять ошибки шифровки и пытаться восстановить хотя бы часть текста сообщения. И отдел «Х» занимается исключительно такой работой, я подкидываю им работы на годы вперёд, вечерами шифруя различные сообщения, иногда с намеренно допущенными ошибками, поэтому со временем у меня появится под рукой первоклассный отдел дешифровки даже продвинутых шифров, которые могут создать на основе «Каламуса» деятели других держав и стран. Они будут пытаться, так как не знают, что «Каламус» — это эталон соотношения простоты и стойкости к дешифровке.

Он не стал упоминать, что в Римской республике этот шифр использовался только на самых низших уровнях связи, так как китайцы прекрасно про него знали, хоть и не могли справиться с оперативной дешифровкой сообщений, переданных его посредством. На средних и высших уровнях применялся шифр Арканиума, причём вооружённым силам были доступны только первые девять уровней, остальные три были монопольной собственностью Арканиума, так как широкой общественности о них знать не следует. И последние три уровня шифрования с трудом поддавались дешифровке с помощью аналогового вычислительного устройства, занимающего один двухэтажный дом или же с применением центурии выдающихся математиков, причём таких, которые рождаются не каждое десятилетие, и то, если есть часть ключа или примерное представление о содержимом.