— Значит, — вернулся к делу жандарм, — убийство пытались прикрыть банальным грабежом. Стащили ценные, но лёгкие вещи, так что вроде и грамотно, но военных атташе так просто не убивают. И этот сейф их обличает полностью.

А я вот в этом очень сильно сомневался.

— Любезный, а при тебе хозяин комод отпирал? — спросил я у слуги.

— Отпирал, было такое, — закивал тот. — Только всегда ключик от него первый секретарь консульства, барон Рор фон Дента приносил. Он у него хранится — протокол таков.

— И что в сейфе? — поторопил его командант.

— Ну бумаги оттуда они редко доставали, деньги в основном. Вот такие, как в столе нашли. Монеты золотые.

— Неподотчётный фонд, — сделал вполне логичный вывод я. — Вряд ли атташе хранил серьёзные документы у себя дома, зачем ему? Он разве дома работал с бумагами?

— Никак нет, — быстро понял, что вопрос адресовался ему, слуга и замотал для верности головой. — Хозяин у себя на дому даже дамочек обыкновенно не привечал, всё к ним ездил или апартаменты снимал. Говорил, что дом — это как храм, сюда ничего снаружи тащить не следует.

— Вот видите, трудоголиком покойный не был, значит, документов, ради которых стоит держать вандерплойговский сейф, у него не было. Да и процедура работы с неподотчётными фондами по всему Священному альянсу отличается только в деталях. Они хранятся не в посольстве или консульстве, дабы не привлекать внимания. А чтобы у хранителя фондов не было лишних соблазнов распорядиться ими по своему желанию, ключ хранится у другого человека. И этот человек ведёт учёт расхода денег.

Слова слуги насчёт дамочек я вроде бы пропустил мимо ушей, но решил позже поговорить с ним или с кем-нибудь ещё из прислуги об этом. Очень уж одна деталь в реплике слуги меня зацепила, но тут надо работать тоньше. Спросишь в лоб — он замкнётся, а за язык не потянешь, нечем его прижать. И когда дело будет касаться репутации покойного хозяина, даже грозные окрики команданта могут только навредить. Замкнётся в себе слуга, и после из него правду клещами не вытянешь.

Тут дверь в спальню открылась, и на пороге нарисовались оба ажана в сопровождении второго жандармского лейтенанта. Полицейский, что носил бляху с номером этого квартала, взял под козырёк.

— Толпа убрана! Разрешите осмотреть место преступления?

— Чтобы потом в кабаке было чем похвастаться, — отрезал командант. — Вы уличные, так что марш на улицу обеспечивать порядок!

Оба ажана убрались едва ли не шустрее, чем побежали разбираться с толпой.

— Зеваки в форме. — Кажется, команданту хотелось сплюнуть прямо на пол, но он удержался.

— Скажи, они оба так в особняк стремились? — спросил я у лейтенанта, тот глянул на командира и ответил только после его кивка.

— Толпу они быстро разогнали, а потом один другого давай подбивать — идём внутрь, хоть глянем на покойника. Одним глазком посмотрим, как живут люди. Ну, тот поддался, говорит, идём — в худшем случае, только взашей погонят.

Тут на лестнице раздались шаги — по ступенькам явно шагали несколько человек. Шагали степенно, уверенно, без суеты, — сразу понятно, что идут важные господа. Интересно, они столкнулись с поспешно выбежавшими из спальни покойного атташе ажанами или те сумели разминуться с ними?

Первой в спальню вошла представительная дама в цивильном платье, но с розеткой ордена Розы и символическим кинжалом на поясе. Бывший офицер корпуса «Мстящих вдов», как и многие женщины, она сделала хорошую карьеру после войны, унесшей жизни огромного количества мужчин. Их гибель открыла слабому полу дорогу наверх в прежде недоступных им областях вроде политики или дипломатии. За дамой, почтительно отставая на полшага, шёл высокий астриец с неприятным сухим лицом, почти бесцветными волосами и такими же глазами. Одет он был в красный вицмундир, как и покойный атташе, хотя золотого шитья на нём было всё же поменьше, да и орден только один. Шпаги, даже символической, астриец не носил, что только увеличило мою к нему неприязнь. Такие вот дипломаты, ни разу за долгую и сытую жизнь не нюхавшие пороха, и развязали Великую войну, а теперь, когда им не хватило крови, готовят нам новую.

За дамой и астрийцем, будто рыбы-прилипалы в кильватере акул, торопливо шагали несколько чинуш рангом поменьше. Все они каким-то образом умудрялись буквально глядеть в рот начальству, хотя и находились у него за спиной.

Мы с командантом и лейтенантами отошли в сторону, давая астрийцу, который, скорее всего, был тем самым первым секретарём консульства, бароном Рором фон Дента, пройти к постели покойного атташе. Дама не последовала за ним, вместо этого, подойдя к нам, первым делом обожгла гневным взглядом команданта.

— Сенешаль, что это значит? — яростным, но негромким тоном потребовала она ответа у команданта. — Что здесь делает этот человек?

Я в первую секунду не понял, что Сенешаль — это фамилия команданта, который так и не удосужился представиться.

— Я решил, что привлечение стороннего специалиста не повредит, — ответил тот максимально холодным тоном.

— Вам дай волю, Сенешаль, вы растреплете все тайны на каждом углу. Убирайтесь отсюда оба, не мешайте первому секретарю прощаться с убитым начальством.