— У Оммё-рё длинные руки, но так далеко они не дотягиваются.

Я не понял, о ком он говорит, но пока не время рассуждать о подобных материях. Слишком уж они далеки от того, что происходит здесь и сейчас.

— А сам фон Вольг? — указал на полковника, о чём-то разговаривающего с человеком в лётной куртке и длинном белом шарфе. Они стояли у трапа самолёта, и человек в кожаной куртке что-то доказывал полковнику, не скупясь на жестикуляцию. Фон Вольг отвечал короткими репликами, не шевеля и пальцем, что, кажется, бесило человека в куртке. — Что у него за броня под шинелью? Даже самая лучшая из тех, что отводят пули, давно бы вышла из строя, когда в неё всадили три десятка в течение полуминуты.

— Магия, технология и много магиума, — расплылся в улыбке Хидео. — Я имел только косвенное отношение к тому, как фон Вольга ставили на ноги, помогал крепить на нём экзоскелет. Операция была просто кошмарная, можете мне поверить. Фон Вольг отказался от наркоза и чувствовал, как ему в кости вкручивают болты, чтобы закрепить экзоскелет. Без него полковник не может сделать и шага, у него сильно повреждена спина, из-за чего отнялись ноги.

— А что пули-то отводит? — вернул я на землю Хидео.

— Экзоскелет, — ответил он. — Это ведь не единое целое, как броня, а набор из нескольких десятков деталей, каждая из которых запитана от своей магиумной батареи. В теории он может выдержать попадание из автопушки, даже несколько. Хотя на практике этого никто не проверял.

— Но клинок это поле не остановит?

— Нет, такое поле создать пока не удалось.

Что меня, откровенно говоря, только радовало.

— План следующий, — произнёс я. — Лисица, ты берёшь Хидео и захватываешь самолёт. Справишься?

Эльфийка только кивнула в ответ — сейчас слова были лишними.

— Оцелотти, мы с тобой и твоими парнями открываем ворота, чтобы самолёт смог вылететь. Постараемся заклинить их в открытом положении и прыгаем в самолёт на ходу.

— А фон Вольг и его приятели в чёрном будут стоять и ждать, пока мы сделаем это?

— Конечно нет, потому мы привлечём к себе внимание, чтобы Серая Лисица спокойно разобралась с экипажем самолёта.

— Как я люблю такие планы, — усмехнулся Оцелотти и обернулся к своим людям. — Это может стать нашим последним боем, парни, и я скажу вам вот что — для меня будет честью драться вместе с вами и вместе умереть, если придётся.

— Для нас — тоже, командир, — ответил один из «диких котов», тот, у кого была перебинтована голова.

Это пускай и пафосные, но вовсе не пустые слова. «Дикие коты» готовы идти за Оцелотти на самое дно преисподней, и сегодня, похоже, все мы оказались именно там.

— Вперёд, — скомандовал я, и мы устремились каждый к своей цели.

Над воротами, ведущими на взлётную полосу, располагалась весьма удобная вертикальная лестница. Я ударил по стопору, державшему её поднятой, ботинком, механизм заскрипел, но не поддался. Пришлось врезать ещё раз — посильнее, и тогда лестница с душераздирающим лязгом упала вниз, врезавшись в пол. На этот звук должны были сбежаться все, кто сейчас находился в ангаре.

Я первым заскользил по ней, держась за боковины, притормозил уже перед самым полом и всё равно больно ударился пятками о бетон. Часовые, охранявшие механизм, были ошеломлены нашим появлением, но повскидывали винтовки и открыли огонь. По боковинам и перекладинам лестницы зазвенели пули. К счастью, у них были лишь самозарядные винтовки, будь они вооружены автоматическими, нам бы пришлось туго.

Я в одночасье оказался прямо перед ними. Прежде чем первый часовой успел навести на меня оружие, я отбил ствол его винтовки в сторону и ткнул под мышку. Выдернув нож, пинком отправил бойца прямо на оставшихся товарищей. Тут рядом со мной приземлился Оцелотти, револьверы, как по волшебству, оказались у него в руках. Четыре стремительных выстрела — и оба оставшихся часовых повалились на пол. По серому бетону начали разливаться лужи крови.

— Ты никак не угомонишься, наёмник, — прогремел голос фон Вольга. Он, не особенно торопясь, шагал к нам, пригнувшись под крылом самолёта. За ним следовали его телохранители, подобно верным псам за хозяином. — Ты зарвался, пора мне наконец отправить тебя на тот свет.

— Рискни, — нагло ответил я, перехватывая окровавленный нож и снова очищая его клинок о собственный рукав. — «Коты», на вас его охрана. Полковник — мой.

Гвардейцы фон Вольга одновременно вскинули винтовки, одновременно нажали на спусковые крючки. Но синхронность — это ещё не всё, не она решает на поле боя. «Дикие коты» бросились в разные стороны, словно на самом деле были этими уличными бойцами. Оцелотти перекатился через плечо, уходя с линии огня, и тут же открыл просто ураганную пальбу из обоих револьверов. Солдаты в чёрном плавно разошлись, чтобы увеличить сектор обстрела, но один из них раньше рухнул на бетонный пол ангара с простреленной головой. Он не сумел уклониться от пули, перенаправленной ему прямо в голову отклоняющим полем экзоскелета полковника фон Вольга. Бойцы в чёрном могли быть сколько угодно хороши, но с Оцелотти им не тягаться.

Фон Вольг наступал на меня, на ходу снимая свои щёгольские красные кожаные перчатки. Я оставался на месте — гвардейцы полковника полностью сосредоточились на перестрелке с «дикими котами» Оцелотти, им сейчас было не до меня. А может, и сам фон Вольг отдал им приказ не трогать меня, и он подтвердил мою догадку.

— Пора закончить то, что я начал в тюремном блоке, — сказал он, пряча перчатки в карман шинели. — Я переломаю тебе все кости и оставлю подыхать здесь на радость северянам, ломящимся в ангар.