Ранним утром меня разбудил рёв моторов. Мой план сработал. Из лагеря выезжала колонна грузовиков с кузовами, полными солдат, в сопровождении целых трёх броневиков. Они спешили на выручку паникующему форту Кайрати, на который напали отряды страшной наёмной армии «Солдаты без границ». Теперь осталось подождать захода солнца, и можно лезть в это осиное гнездо, откуда вылетела большая часть шершней.

Место для проникновения в лагерь 1391 я выбрал ещё раньше и, как только достаточно стемнело, подполз к нему и принялся быстро орудовать сапёрной лопаткой, выгребая камни и землю из-под гудящей от напряжения колючей проволоки. Делал перерывы, заслышав стук сапог патрульных. Как только они прошли в пятый раз, я нырнул под колючую проволоку и перекатился на спину по ту сторону забора, прежде чем они скрылись из виду. Теперь у меня было примерно пять минут до следующего патруля.

Пригнувшись и стараясь не шуметь, я направился к карцеру — второму крепкому зданию в лагере. Первым была администрация, представлявшая собой небольшой форт, где можно неплохо держать оборону. Гарнизон обитал в палатках, а для техники и лошадей имелись навесы. Заключённые же спали прямо под открытым небом, будто скот, в огороженном ещё одним забором из колючей проволоки загоне. Отсутствие грузовиков и броневиков, конечно, затрудняло мне задачу, но и солдат в лагере осталось мало — на чём и строился расчёт. Я легко проскользнул между патрулями и подобрался к мрачному зданию карцера. Оно было небольшим, потому что туда определяли лишь тех, кто оказался достаточно ценным заложником для режима доктора Гриссо. Нарушения режима и попытки побега карались побоями, зачастую несовместимыми с жизнью.

У входа в карцер горела яркая электрическая лампа, да и один из прожекторов с вышки то и дело проходился по земле рядом с ним. Сюда же стоит прибавить часового — здоровенного орка в кожаной безрукавке с крупнокалиберным дробовиком Сегрена на плече. Связываться с ним было себе дороже — конечно, я сумею его прикончить, но это будет провалом, так что я двинулся вдоль стены карцера. Решётки имелись только на окнах камер, а в коридоре и небольшой караулке они были распахнуты настежь. Я заглянул в них и увидел солдат только в караульном помещении. Двое откровенно дремали на стульях, третий же отчаянно боролся со сном, глотая дымящийся кофе из жестяной кружки. Служба в лагере всё-таки была поставлена не лучшим образом — и на это я тоже рассчитывал, когда обдумывал план проникновения.

Пришло время для ножа. Я бесшумно извлёк его из ножен, выдохнул, как перед прыжком в воду, и рывком бросился в окно. О стёклах тут, конечно, и понятия не имели, так что даже не спавший солдат заметил меня слишком поздно. Он обернулся на звук моего приземления на пол и тень, мелькнувшую на стене. Хотел было закричать, чтобы предупредить товарищей, но я не дал ему сделать этого. Рывком сократив дистанцию, я вогнал ему клинок ножа в горло по самую рукоять, тут же провернул его и выдернул из раны, превратив гортань чернокожего солдата в кровавое месиво. Он издал лишь булькающий хрип и начал заваливаться назад. Я удержал его от падения, перехватив левой рукой под спину, и медленно опустил его уже мёртвое тело на дощатый пол караулки. Пыль вокруг трупа начала напитываться кровью.

Разделаться с двумя так и не проснувшимися бойцами мне не составило никакого труда. Они даже не поняли, что умерли.

Вытерев нож о форму последнего убитого, я переложил его в левую руку и достал пистолет. Выходить из лагеря с Миллером на плечах мне всё равно придётся громко, так что лучше быть готовым ко всему сразу. Сейчас начиналась самая тонкая часть моего замысла. Как только я вытащу его из камеры, наши шансы отправиться на тот свет вместе вырастут многократно. Хотя бы потому, что у меня не было чёткого понимания, как я буду покидать лагерь.

Выглянув в коридор, я убедился, что никого там нет, и быстро прошёл к дверям камер. Миллер отыскался во второй по счёту. Он сидел на полу, прикованный за единственную руку к скобе, намертво вделанной в стену. Его лишили всей аугметики, и левая рука и нога заканчивались уродливыми шрамами от операции, проведённой когда-то в полевом госпитале под Недревом. Стараясь шуметь как можно меньше, я отодвинул засов и, открыв дверь, вошёл в камеру. Миллер очнулся от тяжкого сна, когда я подошёл к нему почти вплотную. Раздетый до пояса, он был покрыт синяками и кровоподтёками. Местные охранники явно использовали его вместо боксёрской груши, однако сильно не усердствовали. То ли ждали дознавателей из ДИСА, то ли старались не попортить ценного заключённого. Держу пари, не вытащи я Миллера сегодня, ещё до конца недели ко мне прибыл бы парламентёр с предложением от режима доктора Гриссо. И было бы оно таким, что отказаться от него почти невозможно.

— Кто тут? — прохрипел Миллер едва слышным от жажды голосом. — Пришли поглумиться ночью — вперёд, я к вашим услугам, ублюдки.

— Тише, — приложил я палец к его губам, — свои. Ла-ли-лу-ле-ло.

Короткая фраза служила нам опознавательным знаком ещё в траншеях под Недревом и позже. Случайный набор звуков, который знал только определённый круг людей. Повторить их вот так запросто у врагов не получалось, и мы всегда знали, что перед нами самозванец, даже если толком не видели его.

— Ты? — просипел Миллер. — С ума сошёл? Зачем…

Он закашлялся, и лицо его скривилось от боли.

— Кому бы я ещё доверил спасать тебя, — буркнул я в ответ.

Искать в караулке ключ от наручника, приковывавшего Миллера к стене, времени не было, и я воспользовался набором отмычек. Если честно, я опасался, что моего товарища прикуют к стене кандалами с забитым в них раскалённым штырьком, который, остыв, не даёт открыться. С такими я бы провозился куда дольше, однако охранники обошлись обычным наручником, я справился с ним меньше чем за минуту.