На крыше нас уже ждал сам Огано вместе с компаньонами. Равнодушный ко всему радист сидел у аппарата, ожидая новых распоряжений. Однако мятежного генерала куда сильнее интересовала моя персона, нежели проигранная осада Луисбурга.

— Как я и обещал, наёмник, — указал на меня толстым, как сосиска, пальцем полуорк. — Он пришёл за мной, но попал в ловушку.

— Ты мастерски расставил на него силки, — кивнул странный чернокожий советник генерала, — и он в них угодил. Прямо как глупый голубок.

— Не ожидали, что мой план сработает?

Не очень понятно, к кому именно обращался Огано, он то и дело переводил взгляд с одного советника на другого.

— Признаться, мы переоценили твоих людей, наёмник, — кивнул мне чернокожий. — Я считал их более надёжными.

Офицер из Свободных колоний одарил его таким презрительным взглядом, что сразу становилось ясно, какого он мнения о верности наёмников и умственных способностях чернокожего заодно.

— Ты говорил о солдатах, которые будут не просто наёмниками, — заявил Огано. — О тех, кто предан тебе…

— Не мне, — покачал головой я. — Мои люди преданы себе, потому что все они — солдаты без границ. Без нации, народа и расы…

— Жалкие слова человека, которого предали его же люди, — перебил меня, скривив губы в ухмылке, офицер из Свободных колоний. — Она, — он указал на Серую Лисицу, стоявшую в паре шагов от меня, — доказательство несостоятельности твоих идей. Её легко перекупили — достаточно было предложить больше, чем платишь ты.

— Это было непросто, — признал чернокожий. — Она запросила очень много.

— И кто же дал эти деньги? — поинтересовался я. — Не Огано, это понятно, у него нет денег. И не командование этого напыщенного индюка. Они и палец о палец не ударят теперь ради Огано — тот проиграл. С Розалией Свободным колониям не тягаться. Остаёшься ты, — я глянул чернокожему прямо в глаза, — вот только я не знаю, чей ты человек.

— Сейчас нет времени на пустой трёп, — оборвал чернокожего чин из Свободных колоний. Его, видимо, всерьёз оскорбили мои слова, хотя как всякий аристократ, виду он не подал. — Генерал, — обернулся он к Огано, — пришло время эвакуации.

— Кто остался внизу? — поинтересовался полуорк у радиста.

— В основном бойцы частных отрядов, — ответил тот. — Ваша гвардия и солдаты из Свободных колоний уже на борту «Альбатроса».

— Отлично, — кивнул Огано. — Тогда, мой друг Пайтон, будь любезен, сотвори своё волшебство.

— Всенепременно, — шутовски раскланялся чернокожий, — слушаю и повинуюсь, мой господин и повелитель.

Он взмахнул обеими руками, и я ощутил толчок внутри тела, как будто рядом с солнечным сплетением стянулся тугой узел. Магия. Этот Пайтон и в самом деле был волшебником, хотя вряд ли сильным. Но на то, чтобы отрыть вентили на нескольких десятках баллонов, его вполне хватило.

Я услышал характерное шипение выходящего под давлением газа, слишком хорошо знакомый мне звук. Такой издавали падающие на позиции снаряды с отравляющими веществами, какими любили друг друга засыпать воюющие державы. Густой туман отвратительно зеленоватого цвета поплыл от главного здания цитадели к её стенам, заполняя всё пространство. Он стлался по-над землёй на высоте примерно человеческого роста и быстро растекался вокруг. Очень скоро весь центр Луисбурга будет отравлен, а сотни солдат, что дерутся сейчас за каждую улицу на подступах к цитадели, окажутся в центре смертоносного облака ядовитых газов.

— Идём, — Огано указал на просторную корзину, — мы все поместимся там.

И в самом деле, места хватило всем, хотя и пришлось слегка потесниться, когда к нам присоединился радист. Бросать его на крыше главного здания цитадели Огано не решился. Видимо, мы эвакуировались последними.

Корзина плавно подняла нас на невероятную высоту. Я глядел на Луисбург — на идущие на его улицах бои, на распространяющийся смертоносный зеленоватый туман. Вот уже первые бойцы попали в облако, где-то оно накрыло позиции обороняющихся, штурмуемые «Красными топорами» и безымянными легионерами. Выстрелы почти сразу прекращались, и все пытались как можно скорее убраться подальше от отравленного облака. Но в неразберихе уличных боёв отступающие нередко сталкивались со своими же товарищами и попадали под огонь. Штурм Луисбурга шёл уже не один час, нервы у всех были на пределе — солдаты предпочитали сначала стрелять, а уж потом разбираться, в кого попали. Уличные бои и не такое списывают.

— Прекрасный вид, не правда ли? — протиснулся ко мне названный Пайтоном чернокожий. — Вид на битву с высоты.

— Я могу свернуть тебе шею прямо сейчас, — ответил я, — и вышвырнуть из корзины труп.

— Но ведь не делаешь этого, — усмехнулся тот, — отчего же?

— Ещё не понял, чей ты человек.

— Думаешь, это важно? — Я кивнул. — Значит, стоит подольше потянуть интригу, — заявил Пайтон, — будет полезно для здоровья.

— Мне может и надоесть, — заметил я.

— Тогда постараюсь подогреть твой интерес ко мне.