Впрочем, Наташа не возражала. Девчонка впала в состояние эйфории. Она начала лепетать что-то несуразное, иногда матерное, потом неистово впилась мне в губы.

Я же тем временем получал удовольствие, обследуя вполне сформировавшееся женское тело посредством шаловливых ручонок. Разумеется, первым делом изучил грудь. Шикарная она у нее оказалась. Размера эдак третьего, при этом твердая, упругая, будто силиконом накачана. Но я-то знаю, что шары натуральные — неоткуда здесь имплантам взяться. Начнет дитя кормить, поотвиснут, а пока мечта художника. Животик плоский с накаченным прессом. Талия тонкая, бедра широкие, ножки стройные — все это я заценил во время смены позы.

Девушка оказалась понятливой и проявила интерес ко всяким предлагаемым мной новшествам. За несколько часов мы с ней опробовали массу всякого приятного для души и тела. Я оказался неистощимым и полным энтузиазма обучать её всяким штучкам. Она — покорна воле учителя и как ученица просто идеал.

Не стану подробно описывать, как именно у нас прошла эта ночь, но расстались мы под утро вполне довольные друг другом, договорившись встретиться следующим вечером на прежнем месте.

Солнышко только-только начало выползать из-за леса, когда я заявился к порогу родной избушки. Несмотря на бурную ночь, спать совершенно не хотелось. До моего чуткого слуха донесся характерный звук передвигаемой с места на место кухонной посуды. Ага, значит, Егоровна вчера все-таки прикатила из города и, наверняка, успела что-нибудь вкусненького приготовить на завтрак. От приятных мыслей о предстоящем завтраке в животе забурчало. Легко взлетев по ступенькам крыльца, я распахнул дверь и вошел внутрь.

Эпилог

Твой жребий — Бремя Белых!

Как в изгнанье, пошли

Своих сыновей на службу

Темным сынам земли;

На каторжную работу -

Нету ее лютей, —

Править тупой толпою

То дьяволов, то детей…

Р. Киплинг.

Дэниел Грейнджер, агент Тайной Службы Его Величества короля Великобритании, сидел за столиком кофейни Селима и прихлебывал темный густой напиток с кислым выражением на грубом некрасивом лице.

Причиной плохого настроения англичанина был вовсе не вкус кофе. С этим как раз-таки было все в полном порядке. Турок Селим умел его отлично готовить, и во всем многолюдном Исфахане не было мастера, равного ему в этом не простом деле. Восток за четыре года успел полковнику изрядно надоесть. Эти горы, эти пропахшие насквозь тухлятиной и пряностями аулы иже с ними города такие же вонючие, эти муэдзины, вопящие по многу раз на дню своими козлиными голосами, эти жадные чиновники с загребущими лапами, коим сколько ни дай — все мало, сидели вместе и поврозь у него в печени.

В данный момент полковника беспокоила жара, к которой за долгий срок своего пребывания в странах Центральной Азии он так и не сумел привыкнуть. Это раньше, когда он был молод и крепок телом, всё это было ему ни по чем. Теперь же перманентная потливость, заставляла его пить много жидкости, что, в свою очередь, приводило к избыточному потоотделению. Замкнутый круг какой-то. Ощущение вечно влажной одежды в контакте с телом его просто выбешивало. Ему хотя бы на день, хоть на часок оказаться в родной Англии. Прогуляться по родовому поместью, вдохнуть одуряющий медовый запах цветущих вересковых пустошей, окинуть хозяйским взглядом угодья, постоять у пруда, что выкопан его предками в незапамятные времена и вообще отвлечься от всей этой суеты, что вот уже четыре года его окружает и конца, и края которой не предвидится. Да что там Англия, даже в проклятой России он чувствовал себя намного лучше, несмотря на лютый холод в зимнее время года.

Воспоминание о России и русских не прибавили позитива в настроение англичанина. Местные царьки хоть и ратуют за войну с северными гяурами и с удовольствием принимают военно-техническую помощь от «европейских братьев», воевать с Белым Царем побаиваются. Несмотря на давление хорошо проплаченных английским золотом ближайших советников, Надир-шах еще не готов двинуть армию в захваченный неверными Азербайджан, а также вернуть в сферу своего влияния прикаспийский Туркестан. Казалось бы, армию тебе переустроили на европейский манер, оружием оснастили самым современным, теперь воюй и побеждай. Только начни, а там и английский экспедиционный корпус подтянется из Индии, как бы для наведения порядка. Через год весь юг Средней Азии, но самое главное, бакинская нефть официально войдут в состав Ирана, на самом деле окажутся под контролем английских финансовых элит. Очередной бриллиант украсит корону правителей Британской Империи, и Дэниел надеялся, что родина не оставит без чинов и наград его весьма весомый вклад в подготовку этого знаменательного события.

Немного отвлек уважаемого посетителя от невеселых мыслей подсевший за его столик хозяин кофейни Ходжа Селим. Пожилой турок, чьи предки обосновались в Персии в незапамятные времена, рассказал англичанину несколько забавных историй из жизни исфаханцев. Наверняка врет — уж больно сюжеты напоминают слышанные им ранее в других восточных странах, байки про удачливых багдадских воров, отчаянных турецких мореходов, персидских разбойников, хранивших наворованные богатства в волшебной пещере.

Однако сэр Дэниел не прерывал рассказчика не только из вежливости. Услышав очередную незнакомую ранее историю, англичанин её записывал, поскольку, по возвращении в Туманный Альбион, Грейнджер планировал издать книгу восточных сказок, объединив собранный материал под общей весьма разветвленной сюжетной линией, что-то наподобие индийского сборника народных притч под названием «Хитопадеша», недавно переведенного на английский язык и пользующийся бешеной популярностью у жителей Туманного Альбиона.

— … неверная жена заслонила собой трясущегося от ужаса любовника и громко крикнула мужу: «Не убивай отца детей своих!» — Последнюю фразу Селим выкрикнул так громко, что обратил на себя внимание немногочисленных в этот ранний час посетителей кофейни. Приглушив громкость голоса, владелец кофейни продолжил: — Меч выпал из руки оскорбленного до глубины души мужчины и воткнулся ему в ногу. Поскольку клинок был отравлен сильнодействующим ядом, благородный отец чужих детей тут же умер. — Свой рассказ Ходжа-Селим закончил следующими словами: — Вот такая поучительная история, уважаемый эфенди, случилась у нас в Исфахане много лет назад.