Секретный комплекс лабораторий. Мрачное место, где много лет назад проводились какие-то запрещённые эксперименты, с некоторыми результатами которых, против своей воли, мы уже имели честь познакомиться.

Луч света хаотично забегал по сторонам – я, поддавшись мгновенно нахлынувшим эмоциям, искал жутких страшных мутантов, уродливых тварей. Но вопреки ожиданиям их тут не оказалось.

Здесь вообще ничего не было – пещера была абсолютно пуста. Лишь в дальнем углу стояли старые деревянные ящики, накрытые расползшимся на куски старым тёмно-зелёным брезентовым полотном.

Подошёл вспотевший Костолом – аккуратно положил рядом со мной Катю. Скат и Дмитрий уже лежали неподалеку, но, всё ещё не приходили в сознание.

– У тебя в рюкзаке нашатырь есть? – спросил я у великана.

– У меня нет, а вот у него да, – он как бы случайно наступил на лежащего в паре метрах Штрасса. Тот взвыл от боли и прорычал какое-то изощрённое ругательство.

– Снимай рюкзак!
– приказал Костолом.

– Ага, сейчас!
– разъярённый Штрасс показал средний палец.

– Давай сюда, хватит выделываться! По-хорошему говорю!

– Иди в задницу!

Шла-а-ась! Голова бывшего командира наёмников мотнулась вперёд и вернулась обратно. Костолом убрал руку – оплеуха получилась знатной.

Несколько секунд и ошеломлённый Штрасс, оценив применённое к нему физическое воздействие, сам снял рюкзак и грубо пихнул его ногой к Костолому.

Порывшись в нём, великан извлёк аптечку, вскрыл её, и довольно шустро отыскав нужный пузырёк, удовлетворённо хмыкнул.

– Ну вот, а ты отказывался!
– у наёмника неожиданно появилось стремление поиздеваться над бывшим командиром.
– Нехорошо так себя вести. Нужно же помогать ближним, так?

Я, натолкнувшись на загнанный взгляд Штрасса, усмехнулся. Сходства с папашей почти не было. Или мне просто так показалось?

А мимика лица Штрасса менялась с завидной частотой.

Куда подевался тот расчётливый командир наёмников, что несколько суток назад принимал сложные расчётливые решения? Перехватывал инициативу у прожжённого вояки майора Доронина. Объявлял массовую эвакуацию всего оставшегося персонала военного научно-исследовательского комплекса, отправлял людей на смерть... Теперь, всё стало понятно – эти действия были предопределены заранее старшим, гораздо более опытным Штрассом. Этот же просто играл так, как ему велел отец. Вот почему время от времени тот вёл себя неуверенно, а порой и глупо – ситуации просто выбивали его из заранее накатанной колеи. Но стоит отдать ему должное - он старался.

И сейчас этот жалкий мерзавец, разом потерявший власть, с позором лежал на грязном бетонном полу того самого комплекса, искать который отправил его отец.

Как я и сказал, его мимика постоянно менялась.

Мелькал то страх, то паника, а иногда в глазах появлялся опасный огонёк, но он быстро иссякал. Я понимал – при первой же возможности, он натворит дел и попытается улизнуть. Но он же мог обладать и другими ценными сведениями и инструкциями, которыми снабдил его отец. Однако сейчас Штрасс был абсолютно беззащитен. Тягаться в подготовке с матёрыми наёмниками ему было не по зубам.

– Твою мать! – послышалось из лифта. – Ох, чёрт!

Судя по всему, это был голос очнувшегося Прометея.

Через несколько секунд ещё один голос.

– О боже, я ещё жив? – хрипло воскликнул Тишина, пытаясь принять вертикальное положение.

– Жив, жив! – ответил Костолом, подставляя под нос Андрюхе пузырёк с нашатырём.
– И даже ещё сможешь проделать пару дырок в крысиных черепах!

Не прошло и пяти минут, как здоровяк привёл в чувство всех, кто имел счастье прокатиться на падающем лифте. Больше всех досталось Скату – тот, находясь в самом углу лифта, при падении едва не сломал ноги. Плюс, всё имеющееся оружие в лифте дружно подпрыгнуло и рухнуло прямо на него.

– О, моя спина, – заплетающимся языком пожаловался болтливый наёмник.
– Я чуть затылком о пятки не постучался. Да и колени едва зубы не пересчитали. Ощущения - высшая степень паршивости.

– Не ной, брат! – Костолом поставил его на ноги, но тот, сдавленно простонав, как мешок с картошкой, шлёпнулся обратно.
– Всё пройдёт!

Штрасс язвительно ухмыльнулся.

– Ты чего давишься, утырок? – невежливо поинтересовался Скат у бывшего командира. Уж у кого - а у Ската к нему было больше всех претензий.

Дмитрий, поднявшись на ноги, сделал пару кругов вокруг нас, а затем медленно зашагал к гермоворотам.

– Стало быть, это и есть тот самый комплекс, который законсервировал Шевченко?
– его голос эхом разлетелся по пещере.

– Он самый, – подтвердил я, чувствуя вновь нарастающую боль в голове.
– Открыть такие проблема.

– Да ладно? – фыркнул Андрей. – Как будто мы раньше таких дверей не открывали.

– Эти другие! – покачал головой Дмитрий, быстро вернувшийся обратно.