– Вы ученый, а я - литератор. У нас разные оценки Людей... Тынянов о Табидзе сказал: "Тициан ходит по Тифлису, как ходит человек по своей комнате". Его помнят до сих пор, хотя прошло почти тридцать лет, как его не стало... Помнят не только потому, что он сочинял талантливые стихи...

– Точно! Как-то идем мы с Ниной Александровной по Руставели мимо цветочного магазина, где когда-то, наверно, Тициан покупал цветы. И вдруг слышим: "Калбатоно Нино!" Это был выбежавший на улицу продавец, и он подарил Нине Александровне гвоздику,- Гогла Михайлович улыбался.- Ее любят потому, что любили Тициана Табидзе.

– Э, нет! Она и сама прелестная женщина!
– возразил литератор.- Она тонко воспринимает людей, любит природу. Помню, в прошлом году гостил у нее в Тбилиси, на Мочабели, наверно, знаете, в писательском доме. Так вот, как-то на заре просыпаюсь от того, что Нина Александровна трогает меня за плечо и шепчет: "Вано, Казбек открылся!" Никогда не забуду этого зрелища! Снежная вершина великана искрилась и сверкала в лучах восходящего солнца. И я долго стоял, ошеломленный этой величественной, могучей красотой, и думал о том, какие люди должны здесь рождаться и жить, глядя на все это.

– Вам повезло, генацвале Вано, Казбек обычно затянут тучами. "Думает!" - говорят поэты. Вас разбудили недаром. Казбек - гордость Грузии. Правильно сделала Нина Александровна.

– Пойдемте купаться!
– сказал литератор.
– Рационализм- хорошо, но ощущение жизни каждой клеточкой тела, чувствами - еще лучше!

И он, не дожидаясь, пока толстый ихтиолог вылезет из-под тента, зашагал к воде.

Жили они в одном доме. Нина Александровна с внучкой, няней и гостями на первом этаже, а ихтиолог на втором. По вечерам они вместе выходили полюбоваться закатом и с щемящим чувством ожидания и необъяснимой грусти смотрели, как все увеличивающийся шар, коснувшись огненной дорожки, медленно погружался в море, чтобы напоследок, расплывшись, послать свой ласковый привет. Гасли постепенно желто-оранжевые всполохи, небо на западе краснело, становилось пурпурным, горизонт, казалось, охватывало зарево пожара, а на юге, подобно маленькому осколку солнца, отлетевшему далеко влево, загоралась голубым мерцающим светом вечерняя звезда.

Южная темная глубокая ночь наступала сразу и заставляла жителей маленького городка расходиться по домам. Повсюду воцарялся сонный покой. Все вокруг, казалось, медленно погружалось в нирвану...

Нина Александровна часто вместе с московскими гостями, внучкой и няней тоже выходила на вечерние прогулки. Дом их стоит особняком в десяти шагах от высокой опорной стены, отделяющей широкий пляж от дороги. Ужинали все вместе и затем расходились по комнатам.

После ужина бабушка брала внучку на руки. Малышка в ожидании обещанной сказки весело и лукаво улыбалась, а Нина Александровна, превозмогая разыгравшуюся к ночи боль, начинала неторопливо рассказывать. Маленькая Ниночка слушала сказки под доносящийся из отворенного окна аккомпанемент тихо шелестящей волны, уносясь в своем детском воображении в иной, чудесный мир фантазии...

По старинному обычаю, "чтобы дворянству не терять связи с народом", Нину Александровну в детстве отдали на воспитание в крестьянскую семью. И простая женщина, укачивая ее в люльке с молочным братом Нико, пела ей колыбельные песни и рассказывала грузинские легенды и сказки. А теперь, на старости лет, Нина Александровна сама передает внучке самые удивительные истории, предания, легенды, завораживая не только слушательницу, но и себя.

– Вчера я говорила тебе о любимце Востока, хранилище человеческого счастья - тюльпане; о том, как феи укладывают на ночь своих маленьких эльфов в их лепестки, чтобы ветер раскачивал и баюкал их малюток...

– Дидидеда!
– прерывает Ниночка бабушку.- А почему я не нашла в наших тюльпанах маленьких эльфов?

– Феи забирают их на заре, когда ты еще спишь, моя девочка.

Лицо малышки становится лукавым, она закрывает глаза и решает про себя; когда бабушка уйдет, чтобы пробраться в палисад, что позадиома, где сейчас цветут несколько поздних тюльпанов, поглядеть, маленького эльфа.

– Сегодня расскажу тебе старинную балладу о прекрасной лилии, которая пользовалась большой любовью во Франции. С ней связано имя основателя Французского королевства Холдвига. Будучи язычником, он, увидя во время битвы с аллеманами, как дрогнули его войска, воскликнул: "О, христианский бог! Помоги мне, и я уверую в тебя!" И в тот же миг перед ним предстал ангел и, протянув лилию, сказал: "Отныне пусть этот цветок станет твоим оружием!" И, как по волшебству, солдаты Холдвига обрели мужество, устремились на врага и обратили его в бегство...

Московскому литератору и ихтиологу тоже любопытно слушать Нину Александровну, хотя Гогла Михайлович принципиальный противник мифов, вымыслов и чертовщины; но что поделаешь, людям интересно, их завораживают иллюзии, потому и просиживают много времени в кино и перед телевизором.

– Белая лилия стала эмблемой королевской власти во Франции,рассказывала Нина Александровна.- Правда, ученые утверждают, что это была огненно-красная лилия, поскольку такие цветы с незапамятных времен росли в восточной Фландрии, на берегах реки Ли, где произошли битва и откуда сам цветок получил название. Но древняя легенда гласит, будто белая, настоящая лилия выросла из молока матери богов Юноны...

От сказки она переходит к воспоминаниям.

Любит Нина Александровна уходить мыслями в далекое прошлое: в счастливые годы юности в родном Кварели, в старый Тифлис, в гимназию, к веселым подругам... в пору своей любви, когда она встретила красивого, вдохновенного поэта, любимца всего Тбилиси - Тициана Табидзе... О нем наш Пастернак написал: Он плотен, он шатен, Он смертен, и однако Таким, как он, Роден Изобразил Бальзака...

И вдруг у нее перед глазами встает та страшная осенняя ночь.