— Сейчас лучше вернуться в машину, — настаивал Дима.

— Соглашусь с ним, — поддержал Арсений.

Но мне нужно было прямо тут и сейчас посмотреть интервью Марины. Что она там сказала в Шереметьево? Где ее носило пять лет? Это она вообще? Или кто-то пытается провернуть аферу?

Мои поиски видео прервал звонок.

Андрей.

— Сними трубку, — велел Арсений. — Не сходи с ума, Лизбет.

Он видел, что я готова сбросить мужа. У меня не было смелости слышать его сейчас. Что он скажет?

Надежды на счастье с Андреем таяли, как последний грязный снег в лесу под майским теплым ливнем.

— Снимите трубку, — настоял и Дима.

Они давили на меня своими приказами и авторитетом. Я ответила:

— Да.

— Лиза, пожалуйста, не ходи на занятия. Поезжай домой. Жди меня, — кратко и безэмоционально приказывал Андрей.

Словно он мне не муж, а хозяин.

— Я все знаю, — откликнулась я, чуть не плача.

— Я тоже. Поговорим об этом вечером. Поезжай в особняк. Я уже распорядился.

Из моего горла вырвался умоляющий всхлип:

— Андрей…

Но он упрямо повторил:

— Возвращайся на Остоженку. Поговорим вечером.

И повесил трубку.

Дима едва заметно тронул ухо. Очевидно, он получал приказ по радиосвязи.

— Нам нужно вернуться в машину. Сейчас.

И он повел меня к авто. Впереди шел Миша, второй охранник. Арсений прикрывал спину. Такой свиньей мы разрезали толпу зевак, которые уже узнали меня и скопились поглазеть.

Дима открыл дверь, отрезая корпусом Арсения.

— Нет, — рявкнула я и вцепилась в своего помощника. — Он поедет с нами.

— Не думаю… — начал охранник.

— Вот и не начинай, — грубо огрызнулась я снова. — Арсений едет с нами.

Я почти выдрала Арсюху из-за спины Димы и затолкала в машину, села сама в салон и закрыла дверь.

Диме не осталось ничего, как пойти во вторую машину.

— Что Громов сказал? — спросил Арсений, едва мы тронулись.

Я подняла голову, обжигая его взглядом. Он даже поднял руки, сдаваясь, как будто вместо глаз у меня были два пистолета.

— Не злись, Лизбет, любовь моя. Просто ты побледнела. Еще сильнее. Я думал, что это невозможно. Ты и так была, как свадебное платье, после новости о зомби…

— Зомби? — фыркнула я, неожиданно рассмеявшись.

— Ну да, восставшие мертвецы — это же зомби.

Я рассмеялась и обняла Арсюху. Даже в такой жуткой ситуации он вернул мне немного жизни своей смешной болтовней.

— Ты же знаешь, что я фанат Лирей. Мне никакие зомби не указ. Я всегда буду за вас.

— Лирей? — переспросила я. — Что это такое?

— Лиза и Андрей. Лирей. Это как Бренджелина. Милая, ты совсем не соображаешь.

— Не соображаю, — согласилась я и снова уставилась в окно до самой Остоженки.

В особняк я влетела, не видя никого и ничего. Тащила Арсения за руку, как собаку на поводке. Он не сопротивлялся. Но едва мы вошли в гостиную, сразу начал командовать:

— Даже не думай включать телевизор, Лизбет. Они сейчас такого напридумывают…

Но мне и не нужен был телек. Я хотела посмотреть интервью Марины в Шереметьево, его слили в ютуб. Уже успели нарезать на куски, и понадобилось немало времени, чтобы найти полную версию от Рейтер.

— Удивительно, что информагентство знало о ее интервью, а Громов — нет, — рассуждал вслух мой помощник. — Это все так дерьмово пахнет. Накануне выборов так вообще.

Я кивала.

— Тоже не верю в совпадения. Как все удачно сложилось. Мы были в небе. Она приземлилась за полчаса до нас.

На экране планшета прогрузилось видео, и я увидела Марину. Красивая, обаятельная, благородная, но холодная. Ее взгляд бегал, не задерживаясь на одной камере. Она как будто хотела угодить всем, одновременно не попасться.

Или я уже накручиваю?

— Всем здравствуйте, да я жива, — начала восставшая из могилы жена Андрея. — У меня были причины для отсутствия. Я чудом выжила в горах и почти ничего не помнила о себе. Когда память стала возвращаться, я сама себе не верила. Я не помнила, что люблю Андрея, но не могла не следить за ним, не восхищаться им. Я не была уверена, что мы сможем быть вместе. Его жизнь так изменилась. Но сейчас я наконец разобралась в себе, и знаю, что хочу быть рядом с мужем. Как он всегда мечтал.