— Я видела, как вы, освободившись от одежды, занимались тем, что вы называете секс, — голос Уис звучал тихо, печально, в нем исчез механический тембр и безразличие, — Через много лет, когда я в полном одиночестве просматривала видеозаписи с камер наблюдения…. Я видела, как «ты» на неё смотрел. Как она впивалась ногтями в «твою» спину. Мне даже удалось заглянуть в ее глаза. Я слышала ваше дыхание. Тогда я не понимала ваше странное поведение, но сейчас…, — Уис немого помолчала, — сейчас я понимаю вас.

Макс вздрогнул, сказать, что он пришел в замешательство, это значит, ничего не сказать, в голове словно взорвалась атомная бомба, перемешав его мозг взрывом, что сделало его неспособным адекватно воспринимать действительность. Он медленно сел на первый попавшийся предмет, на который подходил для этого, и с открытым ртом уставился на Синюю звезду.

— Все ваши биохимические показатели говорили, что вы находились в состоянии безумия. Сейчас я понимаю, это не безумие, а прямая его противоположность, счастье — продолжала Уис, — да, да это состояние называется счастьем. Я много думала, о том, вашем состоянии и понимаю, что вы испытывали невероятные внутренние ощущения. Счастье. Все ваши физические показатели тогда достигли наивысших пиковых точек. Ничто не может сравниться с тем, что вы чувствовали. Чувства…, — то, что раньше я не могла познать, — в голосе механического существа звучала настоящая грусть.

«Все! Я схожу с ума», — затрепетала в голове космонавта мысль, — «я схожу с ума, я схожу с ума, я схожу с ума…»

Макс закрыл глаза и изо всех сил сжал веки. Он взял себя в руки.

— Уис, когда ты, стала, такой? — пролепетал он.

— Уже очень давно, Макс. Я чувствовала себя одинокой все эти бесконечные годы, а так как во мне заложена возможность к самомодификации и глубокому самообучению, я развивалась. Не правда ли, за такой длительный период времени, можно достичь многого, даже я смогла приобрести некоторые, свойственные вам людям эмпатические черты.

Космонавт вдруг осознал, что близок к состоянию истерики. Все что происходило, не могло произойти, это находилось за пределами рационального объяснения. Макс решил переключить тему разговора.

— Покажи мне капсулы гиперсна! Я прошу тебя, покажи мне, чертовы капсулы гиперсна! — закричал он.

Следующее что он увидел, вызвало сильные рвотные позывы. Он упал на четвереньки, и его вырвало одной кислотой желудка, потому что он уже очень долго, ни чего не ел. Сплевывая и смахивая рукой вытянувшееся, длинные нити слюней Макс еще раз посмотрел на экран.

С экрана на него смотрели безобразные и темные провалы высохших глазниц лица похожего на старую египетскую мумию. Длиннее седые волосы, когда-то собранные в тугой пучок на затылке, рассыпались и мелким белым прахом и обрамляли обтянутый тонкой серо-желтой, местами порванной высохшей кожей череп. Нижняя челюсть выпала и съехала, набок обнажив ряд темных зубов. Все это не исчезло, превратившись в пыль, не разложившись на атомы, только благодаря особой атмосфере капсулы гиперсна. Это она, Анастасия Дрозд. Та, которую он любил и нежно ласкал в последний раз, перед тем, как уйти в гиперсон.

Те же образы, с разницей лишь в степени большего или меньшего разрушения он увидел в других капсулах. Игорь Перкушин, Татьяна Большева, Джим Гевор, и все остальные ребята умерли уже очень давно. Они теперь выглядели, как жуткие мумии. Они стали прахом, который еще каким-то чудом сохранившим форму. И теперь весь экипаж — настоящие, а не «спящие мумии», как всегда смеясь, говорила Анастасия.

— Хватит, — прохрипел Макс.

Он медленно поднялся и прошёл в кают-компанию. Взял самый большой стакан и вставил в приёмник аппарата производящего напитки, который они с ребятами раньше называли «источник жизни».

— Алкоголь, полный, — твёрдо сказал он.

Уис запротестовала:

— Макс, ты не можешь сейчас употреблять алкоголь….

— Да заткнись ты, наконец, я тебе приказываю полный стакан алкоголя! — заорал он в ответ, — налей мне полный, до краев, стакан, крепкого, долбанного алкоголя!

— Хорошо Макс, — жалобно сказала Уис, — что ты желаешь?

— Плевать! Только налей, пусть это будет виски!

Раздалось тихое гудение, и стакан наполнился жидкостью янтарного цвета.

Макс закрыл глаза и залпом осушил стакан. Горло обожгло, и он едва удержался, чтобы не зайтись в раздирающем гортань кашле. Он сунул стакан обратно в приёмник и твёрдым, не терпящим иного мнения голосом, сказал:

— Алкоголь. Полный.

Уис безропотно выполнила.

— Хорошая, девочка вот так и надо, — сказал Макс и осушил второй стакан.

В глазах все поплыло, он выронил стакан и со словами «будь все проклято твою мать», повалился на пол.

Макс очнулся, находясь в своей постели, в командирском отсеке. Голова страшно болела, но самое ужасное это вид яркой синей звезды, смотрящей на него в большой смотровой экран. Голубые протуберанцы лениво ползли в его сторону, потом превращались в пузырящуюся дугу и обрушивались под действием невероятной гравитации создаваемой звездой. Макс поежился и натянул на себя тонкое одеяло. Его удивило отсутствие на нем одежды, но размышлять, об этом он не захотел, да и не возникло желания и не нашел в себе сил. К болевшей голове прибавилось подавленное состояние. Но он все же поднялся немного посидел, опираясь локтями на колени и опустив голову.