— Да, его пекла Алина, и? — по слогам отчеканил Дима, будто общался с психически неуравновешенной. Мне до безумия захотелось швырнуть в него чем-то тяжелым, как бы закрепив репутацию. — Я тебе поэтому и не говорил, что подруга. Не хотелось бы, чтобы из-за отравления ты с ней общаться перестала.

— Что значит «и»? — от негодования разве что пар из ушей не пошел. — Ты считаешь нормальным, что теперь какие-то бабы торты пекут, да? Я вот – нет. Вот и выяснили. Вот и иди нахрен!

— Ты сама просила этот чертов торт на день рождения! — зарычал он сквозь стиснутые зубы. От того, как бешено раздувалась его грудь, я все плотнее вжималась в столик позади. — Ну, в чем проблема?

— На твой день рождения я тоже просила Алине испечь тебе торт, да? — выставив ладони вперед, попыталась заставить мужчину отстраниться. Благо, пространство позволяло разместиться внутри роте солдат… Куда там, только сильнее прислонился.

— Мне его Витя подарил, — внезапно подцепив меня под ягодицы, Дима усадил рядом с раковиной. Теперь мы были на одном уровне и не приходилось запрокидывать голову. — ВИТЯ.

— Господи, — ужасная мысль ударила по голове кувалдой, — вы что делите одну девушку на двоих! Иуу, какая мерзость.

— Дура, да? — покачал головой он серьезно. Я замахнулась рукой, по инерции… Хотела отвесить Диме пощечину, но он остановил кисть в полете и явно неосознанно переплел наши пальцы у меня за спиной. — Эта девушка Вити. Или не девушка?.. Черт его знает, Маш! Он там вроде что-то про женитьбу говорил. Прости уж, свечку не держал.

В комнате повисла гробовая тишина, в которую я старатель собирала все имеющиеся пазлы в цельную картину.

— А Виктора Семеновича дочку случайно не Лена зовут? — догадалась я, хитро прищурив глаза. Дима согласно кивнул. Мол, теперь ты все понимаешь? — Че-е-ерт. Ты что и правда ни с кем не спишь кроме меня?

— Нет, а ты МЕНЯ еще за беспочвенную ревность ругаешь… Да я, в сравнении с тобой, ангел во плоти! — покачал головой тот, а затем улыбнулся, обнажая идеально белые ровные зубы. Мое сердце знакомо затрепетало, легкие сжались. — Помнишь радар, малыш? Я хочу только тебя. И я люблю только тебя. Когда эта простая мысль уляжется в твоей милой головке?

— Но, — глаза растерянно заметались, — как же блондинки? Ты же любишь блондинок...

— Боюсь представить, с чего вдруг ты это решила, женщина, — положа руку на сердце, воскликнул тот, а затем кивнул подбородком на мои волосы. — Надеюсь, ты это сделала, потому что красиво, а не потому что действительно думала про то, что сказала!

— Естественно! — фыркнула я, как можно реалистичнее. Надеясь лишь на то, что щеки меня не сдадут, как обычно.

— Это выяснили. Теперь надо еще кое с чем разобраться, — серьезно завил тот и указал пальцем на гору тестов за моей спиной. — Это чье?

Мое тело напрялось так, что мгновенно свело мышцы. Глубоко вздохнув, аккуратно прошептала:

— М-мои.

Самое страшное было в этой ситуации, что лицо мужчины не выражало ни единой эмоции. Он словно натянул беспроглядную маску, через которую не пробраться. Даже когда поднял один из тестов и посмотрел результат, пространно хмыкнув:

— Отрицательные.

— Ага, — кратко кивнула. Зачем-то мозг напомнил мне, что какая-то левая Злата якобы смогла забеременеть от Димы (хоть отцом в результате он не являлся), а я – любя его при этом до безумия – нет. Что за вселенская несправедливость? — Все отрицательные, Дим.

— И, — он поднял мое лицо за подбородок, заставляя взглянуть в его карие, хитро прищуренные, глаза. — что ты чувствуешь по этому поводу?

Я нервно сглотнула, тело покрылось мурашками.

— А что я могу чувствовать? — попыталась свести все в шутку, пожимая плечами. — Это беременные что-то там чувствовать должны. Я – не они.

— Но, — не унимался тот, — ты хотела быть беременной?

От прямого вопроса в лоб меня буквально передернула. Прикусив губу почти до крови, я внимательно смотрела на Диму, но этот странный человек умел скрывать свои чувства и эмоции на уровне «бог». Тогда, набравшись смелости, я вдруг пробормотала так быстро, словно боялась передумать:

— Да, я хотела бы. Я люблю тебя и это не кажется мне чем-то неправильным. Знаю, эгоистично: надеяться на беременность, даже не спросив твоего мнения. Но я хочу от тебя ребенка, Дим. Очень. И мне грустно, что я не беременна сейчас.

— Хочешь? — вальяжно пожал плечами он. — Будешь, пчелка.

Слова его звучали так неожиданно… Как обухом по голове. Легко и просто, словно все давно решено. Как будто моя речь не стала для него чем-то неожиданным. Проморгавшись, я растерянно прохрипела:

— Ч-что?

— А-то! — я взвизгнула, когда сильные руки подхватили меня под ягодицы. Дима поднял меня так чертовки высоко, закружив вокруг своей оси, на губах его наконец появилась улыбка и я смогла выдохнуть. — У нас будет еще одна маленькая пчелка!