— Несите карабины и пистоли! — выкрикнул Андрей.

Русской речи неприятель не знал, но значение слова «пистоль» прекрасно понимал. Поэтому дернулся в прорыв. Но тут же натолкнулся на копья и щиты копейщиков, что отбросили их обратно. Убив подспудно добрую половину.

— Сулейман! — выкрикнул Андрей. — Выходи подлый трус!

Выкрикнул он по-русски, но жестом приказал толмачу перевести на турецкий. Тот уже был устал и ничему не удивлялся. Перевел.

Тишина в ответ.

Андрей взял у ближайшего бойцы заряженный рейтпистоль и выстрелил в голову янычара. Он стоял всего в десятке метров, поэтому промахнуться оказалось сложно.

Раз.

И кровавые брызги от лопнувшей, словно спелая тыква, головы, обдали всех окружающих.

— Сулейман! — повторил Андрей. — Выходи подлый трус!

Толмач перевел.

Вновь тишина.

Он вновь взял рейтпистоль.

Но не выстрелил, потому что из-за спины янычар выступил мужчина в годах. Уже седой. С большой окладистой и хорошо уложенной бородой. И в одеждах, которые без всяких сомнений позволяли идентифицировать в нем очень богатого и влиятельного человека. Этот вот мужчина вышел вперед. Положил руку на рукоять сабли. И раздраженным взглядом уставился на Андрея.

— Вот так просто? — спросил он и толмач перевел.

— Ты звал меня, и я вышел.

— Да ну… нет, ну так не интересно, — фыркнул граф.

— Не понимаю, — нахмурился Султан.

— Ты знаешь, кто я?

— Нет.

— Я думаю, что ты обо мне слышал. Меня зовут Андрей по прозвищу Белый волк. — от этих слов Сулейман вздрогнул и как-то рефлекторно отступил назад. Выжившие янычары также струхнули и попятились. Видимо слухи по Истанбулу ходили лютые. Граф же продолжил, но уже на повышенных тонах. — Я сюда пришел, чтобы нормально пострелять! Я ждал нормальной перестрелки с нормальными воинами. Как полковник Кастер и Джеронимо! Ты про них, конечно, не слыхал. И что я вижу? Придурков, которые надели эти дурацкие колпаки, как долбанные пекари! Вы что, собрались мне испечь пирог? Уроды! Тоже мне воины! Почему вы аркебузы бросили?! Ублюдки хреновы! Я шел на перестрелку! Как в старом добром вестерне! Макаки! Мать вашу! Только время у меня отняли! Кучу времени![6]

Толмач, выпучив глаза, переводил. Как мог и что мог.

Лицо Сулеймана и янычар за его спиной вызывало недоумение. Некоторые начали переглядываться, пялясь на свои высокие головные уборы.

— Что вылупился?! — после небольшой паузы произнес Андрей. — Проваливай! И этих долбанных пекарей с собой забирай. И не дай Всевышний второй раз ты снова так напортачишь! Содомиты хреновы! Только и знаете, что всякими непотребствами занимаетесь… Боже! Боже! С кем мне приходится воевать…

Отмахнувшись рукой, граф отошел. А Султан, поняв, что его отпускают, не стал переспрашивать и очень быстро удалил. Не оглядываясь. Янычары также шустро побежали за ним.

— Зачем ты отпустил его, — спросил иезуит. Но осторожно, вежливо и без наездов. После того, что устроил Андрей он уже готов был спокойно воспринимать все его выходки. Ну, почти все. — Это же Султан. Почему не захватил? Почему не убил?

— Это глупо, — пожал плечами Андрей. — Вон он сейчас убежит, роняя кал…

— Как? — перебил его иезуит.

— Сильно перепугавшись. Засядет в Галате и начнет собирать войска.

— И что это даст?

— То, что в других местах этих войск не будет, — расплылся в добродушной улыбке Андрей. — Или ты думаешь, как мы отсюда отходить будем? С боями? Ну это глупо.

— А… — хотел было возразить иезуит, но усмехнувшись кивнул, поняв задумку графа, после чего переключил тему. — Эти слова, что ты ему говорил. Они что-то значат?

— Ничего. Просто бред, дабы заморочить ему голову. — произнес Андрей и добродушно хмыкнув пошел к бойцам. Говорил он достаточно громко, чтобы услышали и его люди. И меж собой шушукались, дескать, вон, у их командира все на много шагов вперед продумано. И это — не авантюра, а хорошо продуманный поход…

Требовалось дать им хотя бы полчаса отдыха перед следующей фазой этого циркового представления. Да и куда теперь спешить? Пока Султан добежит до пристани. Пока сев в лодку пересечет Золотой Рог. Пока поднимет на уши янычар. Пока отошлет вестовых в окрестные крепости, прежде всего в те, что стояли вдоль Босфора. Оттуда ведь стягивать воинов проще всего…

Где-то через полчаса от Топкапы стали доносится выстрелы.

— Время! — шепнул Андрей и громко крикнул: — Полк подъем!

Люди вставать не хотели. Но новая порция кофейных зерен и сахара подействовала на них несколько ободряюще. Да и звуки боя добавили тонуса. Сильно добавили…

Они не спешили.

Шли тихо. Размеренно. Предварительно зарядив все свое огнестрельное оружие. А также сняв чехлы со щитов и развернув знамя. Теперь было можно.

Обошли дворец Топкапы с юга. И, развернувшись у Святой Софии двинулись к месту перестрелки. Прямо мимо опустевших казарм.

Еще несколько десятков метров.

И перед Андреем открылся довольно эпичный вид. Янычары стояли у стащенных телег и отстреливались от рабов. Повозки эти перегораживали проход. Более того, были скреплены. Посему рабы после нескольких попыток штурма откатились. Но не отходили.

Их очевидно жгла жажда мести. И они рвались во дворец. Но не могли пробиться. А незнание города и отсутствие хоть какой-то внятной организации не позволяло им совершить обходной маневр. Это была толпа. Агрессивная. Злобная. Беспощадная. Но стихийная и «одноклеточная», неспособная к каким-либо осознанным разумным действиями.