Не нужно думать, что мы не пытались ничего сделать. Каншер изо всех сил что-то там колдовал, но видимо, аура ужаса сбивала ему всю концентрацию, потому что линии магических узоров лопались и растворялись едва ли не быстрее, чем он их создавал. Мне же ничего лучше в голову не пришло, чем посмотреть Кальве в глазницы, и произнести:

— Слушай сюда!

И это стоило мне нескольких секунд, потому что система выдала ошибку о том, что цель неразумная, и подчинение невозможно. А голова заболела так, будто ее сжимали гидравлическим прессом. Часть этой боли каким-то образом сумел взять на себя Лекс. И в общем-то, именно он и спас всю ситуацию, подсказав, что можно использовать в такой ситуации.

Умение, о котором я совсем забыл, потому что не знал, как его использовать, и что со мной после этого будет. Потому что не знала и сама Токи-Токи, о чем четко сказала в описании. Режим прокуратора бездны. Мертвый урод качал из меня ману, и если превратить ее в ману Черной Бездны, твари это определенно не понравится. А я… Если что, я и так на перерождение отправлюсь, если не попытаться что-то сделать.

— Биполяр очка. — из последних сил прорычал я.

Обычно синяя, шкала маны моментально окрасилась в чистейший черный цвет. А также и моя кожа. Но хотя бы стало легко дышать, а аура ужаса этого хренова умертвия сменилась его же собственным, полным предсмертного ужаса, воем. Череп и грудина лорда принялись темнеть, и их рассекла сеть мелких черных ниточек. Но, стоит отдать ему должное — высасывать из меня силы он перестал почти сразу, поэтому отравление он получил минимальное. Но мне было совсем не до Кальвы Доса. Потому что мои собственные изменения на этом не прекратились. А заодно и проявилось еще одно косвенное подтверждение теории о том, что бездна относится к стихиям.

Вся мана моего тела в данный момент была замещена на ману бездны, а это было равнозначно великому, полному слиянию со стихией. Хоть я при этом и был жив, и даже сохранил свой разум. Но тело продолжало меняться. Ногти на правой, не измененной ядом Лекса, руке, тоже вытянулись и заострились, превращаясь в когти. Одновременно с этим начало меняться зрение. Светляк погас, лишенный подпитки маной, израсходовав уже вложенные в него запасы энергии, но я продолжал видеть. Нечетко, размыто, но я видел. Как в играх через прибор ночного виденья хреновой паршивости, на низком разрешении и в дыму. Но среди этой мрачной реальности сияли белые маяки — очевидно, души. Для сравнения я посмотрел поочередно на Кальву и Каншера. Выглядели они по-разному. Вокруг тела Каншера слабо светился овальный кокон — аура, само тело светилось немного сильнее, но свечение угасало к концам конечностей. Сильнее всего сияло что-то, похожее на бабочку, в груди, и несколько очагов свечения вдоль всего тела, от жопы до макушки. Выглядело это гармонично, и вызывало аппетит.

А лорд выглядел иначе. Кокон вокруг его сущности был какой-то грязный. Как загнившая картофелина. Бабочка, как у Каншера, была привязана к грудине какими-то серыми нитями, а из дополнительных источников света был только небольшой фонарик на макушке черепа, и оттуда к бабочке тоже тянулись серые неприятные нити. Будем считать, что это тоже душа. По крайней мере, она тоже вызывала желание сожрать ее. Но сначала ее нужно очистить от гнили.

Я сделал шаг в сторону Кальвы, и недолич шарахнулся от меня. Только вот бежать было некуда. Его душа затрепетала, словно желая вырваться из плена тех ниточек, что связывали ее с костями. Но те оказались сильнее. Еще шаг, и второй, и третий. Я не спешил. Я понимал, что ему никуда не деться. Странно, куда-то исчезли все эмоции. Пожалуй, только любопытство осталось. Мне было интересно, что же попытается мне сделать бывший лорд.

Он попытался. Он ударил по мне несколько раз сгустками чистой силы, лишь слегка оплетенными силовыми линиями магии, оберегающими эту силу от моментального развеивания. Я их видел, как никогда ярко. Нет, не ярко. Контрастно. Это, пожалуй, более точное слов. Я не стал воздвигать никаких щитов на их пути, хотя и мог — в этом новом состоянии память Лекса и Немо стали мне доступны, как свои собственные. И знаниями Икола я вполне бы мог воспользоваться. Но я просто знал, не знаю, откуда, что никакая земная магия не может противостоять чистой мане Черной Бездны. Мане Великой Матери. Нужно просто наполнить свою ауру ею, даже не слишком сильно. Что я и сделал. Сгустки стихийной энергии врезались в мою ауру и даже не развеялись — полностью поглотились, прибавив мне сил и сытости. Так вот как Лекс восполняет свои резервы за счет сил своих жертв… Любопытно…

Конечно, я не оставил эту выходку Доса безнаказанной. И тоже швырнул в ответ сгусток своей энергии, не прекращая шагать. Убить это его не убило — я этого не хотел. Но вот голову ему снес. Нити, связывавшие череп с душой, лопнули, как гнилая трава. Оставшаяся в полном одиночестве грудина заметалась на месте, а душа затрепетала, как ушибленная тапком моль. К этому моменту я добрался до остатков лорда и просто, незатейливо, сжал в левом кулаке его душу. Сжал и потянул к себе. Кость устремилась вслед за моей рукой. Непорядок. Потянув второй рукой за грудину, я разорвал связывающие ее с душой нити и просто отбросил в сторону. Она казалось протухшей, в отличие от бабочки. Поддав маны в левую руку, я добился того, что все гнилые и тухлые ниточки с нее окончательно смело. Вот теперь она была очень вкусной… Стоп. Вкусной?!

Это было, как в тумане. Это было ярче оргазма. Это было очень вкусно. Одурманенный, я пил душу, пока все полоски маны, жизни и прочего не восполнились до краев. Но в душе было еще очень много силы. Настолько много, что даже мои демоны были не в силах ее поглотить. Но ее могла поглотить наша Мать. Я обратился к Бездне, и она меня услышала, и пришла. Вокруг меня сгустилась чернота, и открылся небольшой портал, поглотивший душу. Ненадолго, на долю секунды, но я узрел истинную Бездну. Ее было не сравнить с тем жалким подобием, что я лицезрел во время контролируемых прорывов. И не будь я Прокуратором, я бы сам сей же миг отправился бы туда же, вслед за душой лорда. Но сейчас я сам был частью этой… Нет, все же не стихии. Бездна нечто большее. Надстихия. Она часть самой вселенной, самого мироздания, она даже древнее материальной части нашего мира. Она не уничтожает души, она лишь очищает их от губительного воздействия избыточного пребывания в материальном мире. Я понял. Понял, что, если душа слишком долго пытается жить, больше положенного, она начинает разрушаться. Да, душа может сгнить и исчезнуть. И Бездна существует, чтобы вырезать эту гниль, словно скальпель хирурга отсекает некроз.

И ее нужно привести в этот мир, в Колыбель. Потому что этот мир начал гнить, как начал гнить лорд Кольва Дос. И сделать это надо сейчас, пока этот некроз можно удалить без гибели всего мира…

Глава 29

— Андрей! Андрей, ты меня слышишь? — громом в повисшей вокруг гробовой тишине прозвенел голос Дениса Веселителя. — Андрей, прием! Проверка связи!

— И чего так орать? — поморщившись, повернулся я в сторону источника звука, и уже сам удивился громкости своего голоса.