— Так точно, понятно, — нестройно ответили морские пехотинцы.

— Тогда третье, — переглянувшись со старпомом и майором Королевым, продолжил кап-два. — Я обсудил ситуацию с командирами «Адмирала Григоровича» и «Грайворона», Аксенин и Казаков и сейчас на прямой связи. Кстати, наш разговор сейчас записывается, так что прошу обойтись без… резких слов. Оба однозначно считают, что мы не имеем права оставаться в стороне. И я, откровенно говоря, с ними согласен. Но воевать с немцами и румынами на берегу предстоит вам и вашим бойцам, поэтому прямого приказа я отдать не могу — просто не имею права, в том числе, и морального. Доставить до места десантирования и поддержать огнем — однозначно, вместе с фрегатом и малым ракетным мы обеспечим безопасную высадку, расчистим дорогу и надежно прикроем от атак с воздуха в радиусе километров пяти, возможно, даже больше. С технической стороны операцию тоже обеспечим всем необходимым, и связь противнику подавим, и радиолокаторы с беспилотниками, в том числе дальнего радиуса, и вертолетом задействуем. Так что вслепую воевать не придется. Но с принятием окончательного решения? Думайте сами, товарищи офицеры. Только имейте в виду, времени мало, максимум через час-полтора корабль должен выйти в море. Если, конечно, вообще выйдет…

Павловский неожиданно взглянул на Степана, с легкой усмешкой добавив:

— Товарищ старший лейтенант, про ваши недавние… приключения я уже в курсе. И прекрасно представляю, какое именно решение приняли бы именно вы. Но хотелось бы сперва выслушать мнение капитана Руденко и остальных взводных. Ну, и товарища майора, разумеется.

— Мое мнение вам известно, — мрачно буркнул Королев. — Я категорически против любых активных действий до прибытия представителя Ставки или возвращения де… виноват, товарища капитана госбезопасности. Насчет юридической стороны вы уже сами все сказали, но есть еще и вопросы секретности. Противник ни при каких обстоятельствах не должен завладеть образцами нашего оружия или, тем более, захватить пленных!

«Весь в деда», — иронично ухмыльнулся про себя старлей, тем не менее, сохраняя на лице каменное выражение. — «Это у них, видать, семейное, перестраховываться и про секретность вспоминать. Тот тоже приблизительно так поначалу и рассуждал. Ну, а потом ничего, втянулся, человеком стал и даже почти не мешал фрицев бить. Местами, так даже и помогал».

— Извините, товарищ майор, но мое мнение будет от вашего несколько отличаться, — подал голос Руденко, успевший коротко переговорить со взводными. — Точнее, наше с товарищами командирами взводов. Согласен, что звучит донельзя пафосно, аж у самого, если честно, скулы сводит, но мы ж не просто так в этом времени оказались? А с какой-то целью, понимаете? Да и вообще… парад на день Победы и чествование наших ветеранов — это, конечно, круто и правильно, но вот прямо сейчас там, — ротный неопределенно дернул головой, — гибнут наши деды и прадеды. Те самые будущие ветераны, которых мы и чествуем. И гибнут потому, что этот самый прорыв, вполне вероятно, мы своим появлением и спровоцировали. Ведь ничего подобного в известной нам истории не было, я из этих краев, так что точно знаю.

«А точнее, не МЫ, а некий старлей Алексеев, и все то, что он тут наворотил», — мысленно докончил фразу Степан, подавив тяжелый вздох. — «Но в целом Витька прав, нельзя нам в стороне оставаться, категорически невозможно».

— Что конкретно предлагаете, товарищ капитан? — оживился кап-два, судя по выражению лица, никакого другого ответа и не ожидавший.

— Высадку, понятно, — пожал плечами Руденко. — Правильную, так сказать, десантную операцию по захвату неподготовленного побережья с целью оттеснения противника и удержания рубежа до подхода основных сил. Вот только в бой пойдут исключительно добровольцы, с пацанами я сам поговорю. Кто не согласится или окажется не уверен в себе, однозначно останется на борту. Разумеется, никаких документов, индивидуальных жетонов или личных вещей — вообще ничего, что может дать привязку к конкретной дате, вплоть до последней зажигалки, — ни у кого не будет, проконтролирую лично. Что же до техники и оружия? Я в своих бойцах уверен, в плен никто из них сдаваться не собирается. А подбитую броню, коль таковая появится, можно и уничтожить — когда бэтэр или БМП долго горит, от них мало чего остается, я на подобное еще во времена второй чеченской насмотрелся. Да и подорвать сперва можно, дело нехитрое.

— Товарищи лейтенанты?

— Согласны, — не особенно дружно, хоть и без малейшей заминки, отрапортовали Рукин с Бределевым.

После чего взводный-два, секунду поколебавшись, смущенно добавил:

— Тарщ капитан все верно сказал, да и вообще… нас ведь именно для этого и готовили. Ну, воевать, в смысле, страну свою защищать. Да и какая разница, прошлое, настоящее — земля-то в любом случае наша, русская.

— Добро, — с видимым облегчением кивнул Павловский. — В таком случае, ориентировочно через час выходим в море. Времени на подготовку хватит?

— Так точно, — кивнули морские пехотинцы, на этот раз — уже все четверо.

— Хорошо, мы пока займемся согласованием деталей предложенного местным командованием плана. Пойдем с прикрытием, корабельную группу усилят двумя эсминцами и торпедными катерами. Подробности доложу после выхода, тогда же получите и карты района боевых действий. Да, и вот еще что: мы примем на борт роту стрелкового полка НКВД, будете высаживаться вместе, если что, и помогут, и прикроют. Не нужно морщиться, товарищи офицеры, это категорическое условие наших, гм, предков. Без них нас просто не выпустят из бухты. Так что постарайтесь сразу же наладить взаимодействие, времени на притирку и боевое слаживание просто нет. Вопросы, товарищи офицеры? Не имеется? Отлично, тогда все свободны, через час, максимум полтора отваливаем…

— У тебя трое раненых, — негромко напомнил Степану ротный, когда они вышли в коридор. — Недобор. Кого вместо ребят возьмешь?

— А нету у меня никакого недобора, Витек! — усмехнулся старлей. — Трое в больничке, зато четверо новеньких-стареньких только моей отмашки и ждут. Причем, вот с ними уж точно никакого слаживания проходить не придется, ни мне, ни моим пацанам, поскольку уж успели совместно повоевать.

— Левчук со своими бойцами? — догадался капитан. — Ты их что, с собой возьмешь?

— Нет, блин, на борту оставлю, — фыркнул морпех. — Да и вообще, не в этом дело. Меня другое больше волнует: ты как считаешь, парни наши все согласятся идти?

Вздохнув, Руденко придержал старшего лейтенанта за локоть, позволяя остальным взводным отойти подальше:

— Знаешь, Степа, если уж начистоту, у самого на душе неспокойно, словно царапает что-то, скребет… Терпеть не могу в людях разочаровываться — как нам потом в глаза друг другу глядеть? Хотя, если уж начистоту, лично я пацанов, что на борту останутся, смогу понять. Воевать-то нас хорошо учили, отлично даже, но уж больно вся эта ситуация… нестандартная. Так что и ты тоже ни на кого особо не дави, понимаешь?