– Да идите вы на хрен со своей карьерой! – дерзко улыбнулась я. – Приеду из отпуска и уволюсь к чёртовой матери! – выругалась уже на ходу и стремительно приближалась к холлу.

Егор встретил меня уже там. Вот только его взгляд был направлен не на меня. Сзади шёл Гаранин, демонстративно поправляя пряжку ремня.

В машину мы сели молча. Я так поняла, Егор переваривал. И до сотки разогнались наверняка за положенные сколько?.. пять?.. шесть секунд? Я даже вспомнила пристегнуться, так резко он маневрировал на заполненной транспортом улице. А вот когда уже скорость снизилась до разрешённой, Егор зло долбанул по рулю.

– Ты с ним тоже трахаешься?! – прорычал он. И я поняла: нет, не переваривал. Подбирал слова. Из тех, что поприличней. Я рассмеялась, отвернулась к окну.

– О-о, какие упрёки пошли. – потянула, раздражаясь. – И, позволь узнать, что значит твоё «тоже»?

– Я задал вопрос. – зло процедил Егор, а я явно уловила зубной скрежет. Покосилась на него с сомнением.

– А ты знаешь, я не хочу отвечать на твои вопросы. Я устала от вопросов. – дёрганым движением я пригладила взлохмаченные ветром волосы. – И вообще! Разве я давала тебе право задавать мне какие-либо вопросы в принципе?!

– И кто это такой был?

Его непробиваемости следовало только позавидовать. Мой боевой дух растворился в напряжённой тишине салона.

– Я – Великий Умывальник,

Знаменитый Мойдодыр,

Умывальников Начальник,

И мочалок Командир! – пробубнила я в сторону, а Егор покосился на меня будто бы на порядок спокойнее и тише.

– Начальник твой, что ли?

– Ага, главный специалист по траху в мозг.

– Но у тебя с ним что-то… что-то есть?

– У меня нет. А у него со мной, как только что выяснилось, вроде бы есть. – окончательно расклеившись, я махнула на всё рукой. – Не бери в голову.

– Извини, наверно, я, и правда, не имел права так с тобой разговаривать. – спустя целую вечность признал свои ошибки Егор. Я, принимая извинения, кивнула.

– Отвези меня домой.

Пытаясь собраться с мыслями и решить, как же мне теперь выбираться из той ямы, в которую я так старательно зарывала себя весь сегодняшний день, я ехала, подпирая ладонью лоб. Нужных мыслей не находилось. Мешались только глупые, дурацкие и неправильные. Например, о том, что это был единственный раз за десять с лишним лет, когда я была собой. Когда я не оглядывалась, пытаясь сообразить: а так верно, так правильно? Зачем делать правильно, если можно хо-ро-шо! И зачем отправляться домой, когда удовольствие приносит вечер с новым другом? Он ведь согласился дружить, так?

И так увлеклась я самоанализом, что даже не сразу сообразила, что уже несколько минут машина стоит напротив моего подъезда. Обернулась на Егора, но он не торопил. Тоже о чём-то думал. Хотелось верить, что обо мне. Но любой праздник однажды заканчивается, поэтому, чтобы не делать больнее, я решительно вышла из машины. С заднего сидения забрала свой конверт и пиджак, папку с холстами, покупки и сумочку. На этом хлопнула дверцей и уверенно направилась к подъезду. Чувство незавершённости притянуло меня обратно, и я склонилась, чтобы опереться руками в проём опущенного стекла.

– Не звони мне больше и не пиши. Надеюсь, ты оценил мой сегодняшний энтузиазм и согласишься, что я сполна отработала эту прелесть, что сверкает сейчас в ушах. – нервным жестом я дёрнула за подаренное украшение.

На его скулах мелькнули и тут же пропали желваки. Стекло плавно поднялось и машина тронулась с места. Вот и попрощались.

Я пьяно качнулась и уже не так твёрдо, как минутой ранее, всё же вошла в подъезд. Домой не хотелось совершенно. Мелькнула шальная мысль немного пройтись, проветриться, отдышаться. Но на часах уже начало двенадцатого и весь день я провела непонятно где. Максимально оттягивая неминуемое, я донельзя медленно плелась по лестнице. Между четвёртым и пятым этажом присела на ступени, чтобы передохнуть. Правда, надолго меня не хватило. Со стоном обречённости я осторожно поднялась и даже расправила брюки на бёдрах. Отчего-то это касание отдалось во мне волной похотливого жара и я воровато осмотрелась по сторонам, но подъезд был совершенно пуст. Последние два пролёта дались особенно нелегко, но до квартиры я всё же добралась. И сразу наткнулась на мрачный и осуждающий взгляд мужа. Едва ли он ждал меня прямо здесь, в проходе. Скорее, вышел, как только услышал звук отпираемых замков. Стало неуютно, и с какой-то необъяснимой тоской я посмотрела за своё плечо, туда, где остались мои сегодняшние впечатления, улыбки, не требующее пояснений молчание.

– Ты поздно. – резюмировал он и я кивнула.

– Гуляла. – заявила излишне нагло. Излишне громко хлопнула дверью. Витя это уловил и скрестил руки на груди.

– Ну и как? – хмыкнул он. Я пожала плечами и сбросила с ног туфли. Они разлетелись в разные стороны.

– Удовлетворена. – вздёрнула я подбородок, давая понять, что обвинять меня сейчас не стоит. Муж заинтересованно вскинул брови.

– Ты выпила? – нахмурился он, а я недружелюбно фыркнула.

– Хорошее вино. Грех отказываться.

И на этом посмотрела в его глаза, слишком отчётливо понимая, что не чувствую своей вины. Ни! За! Что! И от этого понимания стало не по себе. Огненная волна пульсировала внизу живота, но тело требовало не мужа… не его…

– Я звонил тебе. – спрыгнул Витя со своей претензии прежде, чем она стала непозволительно острой.

– Ну, как видишь, меня не украли… – я театрально раскинула руки и виновато склонила голову.

– Зря иронизируешь. Я беспокоился.

– Вполне допускаю такой вариант. Вить, скажи, а ты меня любишь?