— Тебя обучали ритуалам вежливости? Уж не учишься ли ты в Университете?

Гео улыбнулся:

— Учился, до недавнего времени. Но с финансами плоховато, поэтому мне придется что-нибудь придумать. Я решил отправиться в плавание.

— Похвально, но довольно глупо.

— Я поэт, мэм, а говорят, все поэты — глупцы. Кроме того, мой друг утверждает, что море сделает из меня мужчину. Чтобы стать хорошим поэтом, надо быть настоящим мужчиной.

— Еще более похвально и не так глупо. Что за человек твой друг?

— Меня зовут Урсон. — Гигант сделал шаг вперед. — Я был лучшим матросом на любом корабле, на котором мне доводилось плавать.

— Урсон? Медведь? А я-то думала, медведи не любят воды. За исключением белых медведей. Всех остальных одни брызги способны довести до бешенства.

Если я не ошибаюсь, сохранилось древнее заклинание, которое усмиряет разъяренных медведей...

— Спокойно, брат медведь, — начал нараспев читать Гео.

— Э-э, — сказал Урсон. — Я не медведь!

— Твое имя означает «медведь», — успокаивающе пояснил Гео, и обращаясь к женщине, сказал:

— Как видите, я получил неплохую подготовку.

— В отличие от меня, — ответила она. — Я увлекалась изучением ритуалов и поэзией, когда была моложе, но скоро это прошло. Вот и все.

Затем она посмотрела на мальчика.

— Как вы похожи! Темные глаза, темные волосы. — Она засмеялась. — А что еще есть общего между поэтами и ворами?

— Есть, есть общее, — подхватил Урсон, — этот тип, любитель поэзии, не пожертвует несколько серебряных монет, чтобы его друг смог промочить горло хорошим вином, а это, если хотите знать, тоже воровство!

— Я спрашивала не тебя, — остановила его женщина.

Урсон обиженно надулся.

— Воришка, — сказала женщина, — Маленький Четверорук. Как тебя зовут?

В ответ последовало молчание, темные глаза сузились.

— Скажи лучше сам. Иначе я заставлю тебя говорить, — она снова поднесла руку к горлу.

Глаза мальчика в ужасе широко распахнулись, и он попятившись, вдавился в живот Урсона.

Гео протянул руку к кожаному ремешку на шее мальчика. На ремешке был подвешен керамический диск: на белой эмали — черная волнистая линия с маленькой зеленой точкой вроде глаза на одном конце.

— Это вполне сойдет за имя, — примиряюще предложил он.

— Змей? Ну что ж, забавно. — Женщина опустила поднятую с угрозой руку. — Ты хороший вор?

Затем, не глядя на Урсона, приказала:

— Отпусти его.

— А как же порка!? — возмущенно закричал тот.

— Он не убежит.

Урсон отпустил мальчика.

Освобожденный пленник вытащил из-за спины все свои четыре руки и принялся растирать запястья одной пары рук пальцами другой пары. Его темные глаза продолжали неотступно следить за женщиной, и когда та повторила свой вопрос:

— Ты хороший вор? — он порылся в лохмотьях своих брюк и достал оттуда что-то, зажатое в кулаке. Ремешок, подобный тому, что висел у него на шее, высовывался между пальцами. Ребенок вытянул кулак перед собой и медленно разжал ладонь.

— Что это? — Урсон заглянул через плечо Змея.

Женщина тоже нагнулась над раскрытой рукой и вдруг резко выпрямилась.

— Ты... — в замешательстве произнесла она.

Кулак Змея сомкнулся.

— Ты и в самом деле хороший вор, — овладев собой, спокойно продолжила женщина.

— Что это? — спросил Урсон. — Я и не рассмотрел.

Змей разжал кулак. На грязной ладони, опутанный ремешком лежал молочно-белый камень величиной с человеческий глаз, в грубой проволочной оправе.

— Искусный вор, — подтвердила женщина голосом, который казался надтреснутым по сравнению с прежней звенящей ясностью. Она откинула вуаль, снова поднесла руку к горлу, и Гео увидел, что кончиками своих изящных пальцев она сжимает точно такой же камень, но только в платиновой оправе и на золотой цепочке.

Она подняла глаза, и, не прикрытые вуалью, они встретились взглядом с Гео. На губах ее появилась легкая усмешка.

— Нет, — сказала она. — Не такой искусный, как я предполагала. Сначала я подумала, что этот воришка обокрал меня. Но я ошиблась. Поэт, обученный премудростям древних ритуалов Лептара, ты можешь сказать, каково назначение этих безделушек?

Гео отрицательно покачал головой.

Вздох облегчения вырвался из ее груди, напряженный взгляд потеплел, стал задумчивым и она, продолжая смотреть прямо в глаза Гео, сказала: