— Ничего, разберемся. Где говоришь, отделение-то?

— Рычажок потяни, да не сильно, сломаешь еще. А вещь хорошая, нужная…

Заинтригованный Щербатый сделал, как ему сказали, приведя в движение хитрый механизм, после чего негромко хлопнул выстрел, и маленький кусочек свинца хлестнул его по ладони.

— Ах, ты ж твою мать! — завопил Тихон, зажимая пострадавшую руку, и с ненавистью посмотрел на пленника. — Шутки шутить вздумал, офицерик? Да я тебя сейчас на ремни порежу!

— Сначала руку подлечи, — издевательски ответил ему Будищев. — Жаль, конечно, что не в глаз, но и так не плохо. Во всяком случае, в карты тебе больше не играть!

— Убью, гнида!

— Охолони! — раздался от двери чей-то уверенный голос.

Все присутствующие невольно обернулись и увидели Шматова с окровавленным топором в руке. Опомнившийся первым главарь, перестал нянчить руку и, схватив со стола нож, приставил лезвие к горлу пленника.

— Брось топор, — потребовал он. — Не то я твоему барину кровь пущу!

— Ты это, не вздумай! — остановился Федор.

— Федя, не тормози! — скрипнул зубами подпоручик. — Заруби гада!

— Молчи! — взвизгнул Тихон. — Как бог свят, зарежу!

— Тише-тише, — успокаивающе проговорил бывший ефрейтор и бросил свое оружие на грязный пол.

На лице щербатого появилась торжествующая ухмылка, но в этот момент Лаура, за которой никто не следил, схватила со стола тяжелый штоф из мутно зеленого стекла и с силой опустила его на голову своего любовника. Одного удара, чтобы оглушить такого бугая, конечно, было недостаточно, но к нему уже подскочил Шматов и от всей души добавил кулаком. Как видно, к такому его жизнь не готовила, а потому бедолага отлетел в сторону, где и затих.

— И на хрена я тебе «Галан» подарил? — вздохнул Будищев.

— Так вот он, — во весь рот ухмыльнулся парень и показал другу оружие.

— Охренеть! — прошептал Дмитрий и обессиленно уронил голову.

Испугавшийся Шматов вместе с Лаурой бросились снимать его с импровизированной дыбы, затем женщина вытерла платком окровавленное лицо, а Федя влил в горло немного водки остававшейся в стакане.

— Офигеть, ты доктор! — еле выговорил моряк, когда прокашлялся от горького снадобья.

— Живой! — облегченно вздохнул приятель.

— Помогите мне одеться и надо отсюда сваливать.

— А что с этим?

— На мое место прицепите. Пусть повисит, подумает о бренности земного бытия.

— Может лучше, того? — сделал рукой характерный жест Шматов.

— Успеется. Он говорил, какой-то хмырь должен приехать, посмотреть на меня. Надо бы узнать, кому я так сильно насолил, чтобы еще и наперчить!

— Я знаю, кто это, — вмешалась Лаура.

— О как! И кто же?

— Староверы. Не понравилось им, что вы адвоката прямо перед молельным домом порешили. Вот и дали наказ Тихону, а он, дурак, ослушаться и не посмел!

— Молчи, тварь! — прохрипел очнувшийся бандит. — Ты что натворила, сука? Я тебя кормил, поил, из дерьма вытащил, да к делу приставил, а ты мне вот как отплатила!

— Как ты сказал, Тишенька? — недобро усмехнулась женщина, — далась тебе эта шалава? Ну, вот пусть так и будет, как ты решил. Врозь, так врозь!

— Вот так, Щербатый, — усмехнулся Будищев. — Выходит, ты нам совсем не нужен!

— Погоди! — испугался уголовник. — Я за себя выкуп дам! У меня деньги есть, золотишко тоже, камни всякие. Все отдам, только не убивай!

— Ошибся ты, братан, мне это не нужно, — покачал головой Дмитрий, потом обернулся к приятелю, — а тебе?

— Нет, — отказался Шматов. — Не будет счастья от такого богатства. Много крови безвинных на нем.

— А на вас ее меньше? — изумился бандит.

— Может и не меньше, — не стал спорить Федя. — Только ведь дружки твои, которых я порешил, они ведь не безвинные. А за такую погань, бог простит!

— Я знаю, где его ухоронки, — вмешалась женщина. — Возьмете с собой, все вам открою, ничего не потаю!

Услышав это предложение, однополчане переглянулись, после чего Будищев веско сказал:

— Значит так, красавица. Решай сейчас. Если ты проститутка по кличке Лаура, то иди себе с богом на все четыре стороны! А если зовут тебя, Дунька, то есть, Евдокия, и ты вдова нашего боевого товарища, от которого у тебя сын, то пошли с нами. Мы своих не бросаем!

— Вот оно как? — широко распахнула глаза та, потом вздрогнула всем телом, будто сбрасывая с себя наваждение, и твердым голосом сказала, — я с вами!