А сам город, что на ней построен — это вообще мегаполис, заселённый сотнями тысяч людей. В этом городе есть канализация и водопровод. В этом городе есть безумно дорогие самобеглые повозки, а ещё над его улицами на планерах самых разных форм доставляют срочную корреспонденцию. В этом городе иметь свой личный воздушный шарик с одним винтом — это не глупость, а роскошь. Если вы никогда не были выросшим в пятиэтажном городке провинциалом, который приехал в современный мегаполис — то вряд ли поймёте, что я ощущал в тот момент, когда увидел Большую Скалу впервые…

Впрочем, я видел в своих яслях и по-настоящему большие города — и вряд ли смогу полностью понять, что чувствуют местные провинциалы, приехав сюда впервые. Боюсь, что меня давно не удивить пятнадцатиэтажным домом, а вот им был удивителен даже он. Большая Скала — будто осколок далёкого прошлого, где местные были умнее, могли лучше и имели больше. И ещё она — надежда на будущее. Надежда, которая всё ещё теплится в сердцах многих людей Терры, потому что они помнят — когда-то всё было хорошо. И, возможно, когда-нибудь станет хорошо снова…

Но, отбросив романтику и пафос, надо сказать, что, как и любой мегаполис, Большая Скала прямо-таки окружена пробками. Вот только состоят эти пробки не из скучковавшихся автомобилей, а из дирижаблей. Одни наматывают круги в поисках хорошего места для швартовки, другие причаливают, третьи — отчаливают… И чтобы пройти через эту мешанину — требуется немалый навык, а ещё знание простых здешних правил. Если бы мне довелось прилететь сюда на «Шарке», то вряд ли бы я сумел без происшествий с первого раза добраться до места стоянки…

А правила-то здесь были очень простые: уступай тем, кто идёт с подветренной стороны; пропускай тех, кто поднимается; не надо переть поперёк потока — и так далее, и тому подобное. Этих правил было немного, но без них в здешнем мегаполисе приходилось бы очень тяжело. И, кстати, пока мы отходили прочь от Большой Скалы, я не упустил случая постоять за штурвалом, получая бесценные практические навыки. Ликан за это время рассчитал наш курс, указал мне точное направление — и я с удовольствием повёл старый транспортник к цели.

Этот дирижабль был значительно больше того, что мне доводилось водить. Взять хоть ту же гондолу, которая по своим размерам не сильно уступала аэростату. Да, с точки зрения известной мне физики это вообще-то было не слишком нормально. Однако я-то теперь понимал, за счёт чего всё это достигается. Во-первых, сфера пустоты — которая сводила плотность воздуха внутри аэростата до просто неприличных величин. Во-вторых, и нагрев воздуха был здесь немаленький. Хоть логос огня и стал работать хуже, но нужную температуру пока ещё давал. В-третьих, свою роль играл и материал, из которого делалась гондола. На Земле такие материалы не так давно появились, но до сих пор явно уступают белому дереву. Но я всё это к чему?..

Да к тому, что когда ты ведёшь махину высотой больше пятидесяти метров, длиной — в тридцать, а шириной — в двадцать с лишним метров, это вообще-то удивительное чувство… Четыре огромных винта медленно разогнали эту огромную тушу до тридцати километров в час, и мы начали плавно выползать из скопления дирижаблей. Я не стал сразу уводить воздушный корабль за облака — чтобы не столкнуться в тучах ещё с кем-нибудь. И только спустя четыре часа я передал управление Ликану, а сам отправился в кают-компанию, чтобы перекусить — и вообще узнать, кто и чем занимается.

А в кают-компании было людно. Собрались в ней почти все наши пассажиры (не было только академика) и глава штурмовиков по имени Селом. И все они что-то очень азартно обсуждали.

— Читали сегодняшние газеты, кэп? — спросил у меня Анж, когда заметил, как я наливаю себе кофе.

— Не до того было, гра, — признался я. — А что там?

— Ещё одна скала! Это просто ужасно! — всплеснула руками Инора.

— Так лет через двадцать у нас совсем пограничных скал не останется! — возмутился Венко.

— Да будет вам, гра! — попытался успокоить его Селом. — Рано или поздно всё восстановят.

Спор завязался заново, а я подошёл к столу и взял выпуск газеты. Бумажонка имела весьма претенциозное название, «Человечество» — как бы намекая, что она не какая-то там местная писулька, а самое что ни на есть серьёзное издание. Я бегло прочитал первую заметку, вторую, третью… И понял, что у меня заканчивается кофе. Пришлось сходить и налить ещё из фарфорового кофейника.

Да, ещё одна скала пала после нападения тварей… Эти упорные ребята за последнее время опустошили два десятка мелких скал. Правда, они почти нигде не встречали серьёзного сопротивления, но разве в этом дело? Местное человечество впервые за много лет столкнулось с врагом, который активно его вытеснял с занятых позиций — и, похоже, всё ещё не понимало, что происходит.