«А знакомство с Женечкой нужно тебе для устройства в атомную богадельню», сказал внутренний голос.

Константин подумал, что было бы здорово так вот, с ходу, устроиться куда-то заместителем главного врача. И Тимуру Рюриковичу он этим нос бы утер и драгоценной бывшей теще. Но тут же суеверно одернул себя – не забегай вперед, дружище! Известно же, что загад не бывает богат!

Интерес к атомной богадельне пропал еще на подходе к ней, когда Женечка, которую Константин вызвался проводить до нового места работы (надо же знать, где находятся секретные заводы!) сказала:

– Давай здесь простимся, тебя все равно через проходную не пустят.

– А если я пришел анализы сдать? – удивился Константин.

– У всех должен быть пропуск, разовый или постоянный. Это же не простой завод! – укоризненно напомнила любимая женщина. – Здесь и сумки-портфели досматривают. Вдруг ты на завод фотоаппарат захочешь принести или чертежи какие-нибудь с завода вынести.

Воображение моментально нарисовало картину посещения заводской медсанчасти каким-то посторонним кандидатом в пациенты.

«– Что это у вас?

– Фотоаппарат. Я, знаете ли, увлекаюсь фотографией, а именно жанровыми снимками. Это изображение повседневной жизни человека…

– Руки вверх! Лицом к стене! Ах ты, падла шпионская! Знаем мы ваши жанровые снимки!».

Или так.

«– Что это у вас за чертеж? Откуда?

– Да никакой это не чертеж, а схема подключения водонагревательного бака…

– Руки вверх! Лицом к стене! Ах ты, падла шпионская! Знаем мы ваши баки!».

Нет, ну ее к шайтану, эту медсанчасть. Ни один здравомыслящий коммерческий клиент через такие издевательства проходить не захочет, а там, где нет живых «коммерческих» денег, работать не имеет смысла.

Попрощавшись с Женечкой, Константин вернулся домой (квартиру любимой женщины он уже привык считать своим домом), взял свежий номер газеты объявлений «Из рук в руки» и начал обзвон потенциальных работодателей. В первом же купленном номере нашлось около двадцати привлекательных на вид объявлений. «В крупный медицинский центр требуется помощник руководителя…». «Европейская клиника ищет энергичного и инициативного врача на должность руководителя филиала…». «Врачи с ученой степенью приглашаются в клинику профессора Оскаровского. Отличные условия, возможность быстрого карьерного роста…». «В крупную страховую компанию требуется директор медицинского департамента…».

Со страховой компании Константин и начал. Не потому, что это объявление было первым среди избранных, а потому что страховая компания – это золотое дно. Для тех, кто понимает.

Набрав на завтрашний день шесть приглашений, Константин решил, что этого более чем достаточно – уж одно из шести точно должно было бы выстрелить. Всюду с ним разговаривали приветливо, а когда узнавали про степень и опыт работы заместителем главного врача ведомственной поликлиники, то градус расположения резко повышался. Так и подмывало позвонить Тимуру Рюриковичу и рассказать ему о том, что с первого же обзвона доктор Иванов получил шесть приглашений на собеседование. Однако, Константин благоразумно удержался от звонка – лучше сделать это позже, после устройства на новую работу. Вместо Тимура Рюриковича он позвонил в Самарканд.

На звонок ответила мама, что сильно порадовало. Бабушка после развода всякий раз начинала «лечить» внука – поспешил с женитьбой, людей насмешил, а нас огорчил, а затем развелся, несмотря на наличие ребенка. А разве Марианночка в чем-то виновата? Раза три или четыре Константин терпеливо объяснял, что дочь ни в чем не виновата, но лучше уж пускай она живет с матерью в спокойной обстановке, нежели наблюдает постоянные ссоры между родителями. А ссоры были бы непременно, потому что все пошло не так, как хотелось… Кто в этом виноват? А никто! Просто жизнь так сложилась.

– Я же не переживаю из-за того, что мама развелась с отцом, – сказал Константин в качестве ultima ratio regum. [14]

– Ну ты сравнил! – ужаснулась бабушка. – Где твой отец-охламон и где ты? Нам без него только лучше стало.

Разумеется, у отца были свои недостатки, но на охламона, то есть бестолкового и ленивого человека он не походил нисколько. Впрочем, у тещ свои представления в отношении зятьев. Константина, небось, тоже считают охламоном… Впрочем – нет! С ним все гораздо хуже. Он – гнусный негодяй, променявший семью и ребенка на какую-то медсестру-проститутку, человек ниоткуда, которого приняли в приличную московскую семью, а он отплатил за все благодеяния черной неблагодарностью… (бывшая теща много еще чего наговорила, но все подряд вспоминать не хотелось).

Внук, в свою очередь, пенял бабушке на то, что она не хочет перебираться из Самарканда в Москву, несмотря на все угнетающие реалии тамошнего независимого бытия.

– Да ты сначала сам устройся, а потом уже нас с места сдергивай! – отвечала бабушка. – Нам и тут неплохо, дай Бог, чтобы тебе в Москве так было.

С матерью же можно было поговорить без взаимных упреков и приевшихся оправданий. Константин сообщил, что решил сменить место работы, потому что в поликлинике Минфина ему «стало тесно», расспросил о самаркандских делах и состоянии здоровья, влегкую намекнул на то, что уезжать из цветущего независимого Узбекистана все равно придется (пусть он цветет дальше без нас), и дал парочку советов медицинского характера. В Самарканде к 1995 году стало плохо с врачами. Русские, евреи, армяне, греки и прочие представители некоренных национальностей поуезжали, а коренным врачам, в большинстве своем поступавшим и учившимся за деньги или по блату, особого доверия не было.