— Самсон? — Мой голос полон паники. Сжимаю лоб ладонью и сажусь обратно.

— Бейя?

Его голос звучит далеко, но я наконец-то снова могу его ощутить. Вздыхаю с облегчением.

— С тобой все хорошо?

— Ага, — в его голосе, в отличие от моего, не слышно страха. Он даже кажется спокойным, будто ждал этого момента. — Я не могу долго говорить. Просто я...

— А сколько можешь говорить?

— Две минуты. Но мне только что сообщили, что завтра в девять утра мне разрешат принимать посетителей.

— Знаю. Я приду. Но что я могу сделать сегодня? Я могу кому-нибудь позвонить?

На том конце провода наступает тишина. Я сомневаюсь, что он услышал мой вопрос, но потом он вздыхает и отвечает.

— Нет. Некому звонить.

Боже, мне тошно, что у него нет никого, кроме нас с ПиДжеем.

— Сомневаюсь, что отец внесет за тебя залог. Он очень расстроен.

— Это не его ответственность, — говорит Самсон. — Пожалуйста, не проси его об этом.

— Но я что-нибудь придумаю.

— Я здесь надолго, Бейя. Я всерьез облажался.

— Поэтому я помогу тебе найти адвоката.

— Мне выделят государственного защитника, — говорит он. — Я уже проходил через это.

— Да, но у них и так полно работы. Не помешает попытаться найти юриста, который располагает временем, чтобы подготовиться и защищать твое дело в суде.

— Я не могу позволить себе адвоката. Если ты еще не догадалась, то на самом деле я не богат.

— Хорошо. Ты знаешь, что твои деньги нравились мне в тебе меньше всего.

Самсон молчит, хотя кажется, что ему многое нужно сказать.

— Сегодня весь день буду заниматься поиском работы. Начну откладывать деньги, чтобы нанять адвоката. Ты не одинок, Самсон.

— Ты тоже не в ответе за мои ошибки, Бейя. Ты ничего не можешь сделать. Тем более судебное заседание состоится только через несколько недель. Ты к тому времени уже будешь в Пенсильвании.

— Я не поеду в Пенсильванию.

Он с ума сошел, если думает, что я его брошу. Неужели он правда считает, что я оставлю его сидеть в тюрьме, а сама полечу через всю страну, будто этим летом у меня в сердце не выросли кости?

— А сын Марджори? Что он за юрист?

Он не отвечает на мой вопрос.

— Самсон? — Я убираю трубку от уха и вижу, что звонок окончен. — Черт.

Прижимаю трубку ко лбу. Наверняка он не станет перезванивать. Придется подождать и спросить его завтра лично. У меня появилось так много вопросов, которыми нужно пополнить список.

Но еще меня ждут дела, поэтому я перехожу дорогу прямиком к дому Марджори. Стучу ей в дверь, пока она не открывает.

Я и забыла, что еще очень рано. Женщина стоит в ночной сорочке, завязывая пояс халата. Она оглядывает меня с головы до ног.

— Отчего ж ты так рано подскочила?

— Самсон в тюрьме.

В ее глазах мелькает тревога, и она отступает, чтобы впустить меня в дом.

— За что?

— Дом, в котором он жил, ему не принадлежит. Утром его арестовали, потому что хозяева вернулись посреди ночи.

— Самсона? Ты уверена?

— Я была там, — киваю я. — Ему будет нужен адвокат, Марджори. Адвокат, который сможет потратить на его дело больше времени, чем государственный защитник.

— Да, хорошая идея.

— Ваш сын. Что он за юрист?

— Адвокат зашиты... нет. Я не могу просить Кевина об этом.

— Почему? Я устроюсь на работу. Я могу заплатить ему.

Марджори в смятении. Не могу сказать, что виню ее. В нашу первую встречу она призналась мне, что едва знала Самсона. Для меня он важнее, но она не может не брать во внимание все, что он для нее сделал. Одна из кошек Марджори забирается на кухонный стол рядом с ней. Женщина берет ее на руки и прижимает к груди.

— Сколько Самсон взял с вас за работу по дому?

Она не сразу улавливает суть моего вопроса. Затем опускает плечи.

— Нисколько. Он не взял с меня денег.

— Именно. Он не плохой человек, и вы это знаете, Марджори. — Я протягиваю ей телефон. — Пожалуйста, позвоните своему сыну. Вы в долгу перед Самсоном.

Она опускает кошку на пол, а потом небрежно отмахивается от моего телефона.

— Я не умею пользоваться этими штуками.

Она идет на кухню, снимает трубку проводного телефона и набирает номер сына.

***