Дом был старым, его отремонтировали, придав ему открытую планировку, что было очень модно сейчас. Передо мной протянулся короткий коридор с двумя открытыми дверьми справа и двумя слева. В конце коридора расположилась лестница, ведущая на второй этаж.

Я стала медленно красться по коридору, остановившись по пути и заглянув в первые две комнаты. Слева был кабинет, и несколько секунд я испытывала соблазн войти и пошарить в нём. Но Агентство могло арестовать меня и лишить лицензии охотника, если меня поймают за порчей потенциальных улик. Да ещё надо было разобраться с верисами.

Я заглянула в комнату справа, которая оказалась совмещённой кухней и столовой. Не заметив признаков движения, я продолжила свой путь.

Во второй комнате слева оказалось куда интересней. Там стояло как минимум двадцать железных клеток и кубов из оргстекла различных размеров. Все клетки были пусты, но в какой-то определённый момент в каждой из них содержался фейри, которого продавали на чёрном рынке.

В одном углу была установлена видеокамера, вероятней всего, так владелец мог приглядывать за своим товаром в своё отсутствие. Я заметила ещё одну камеру в кабинете и в конце коридора. Ничего удивительного в том, если окажется, что они расставлены по всему дому. Люди, которые ведут дела на чёрном рынке, обычно параноидально подходили к вопросу своей безопасности.

Я снова посмотрела на клетки, и во мне запылал гнев, стоило мне подумать о Финче и его родителях, запертых в одной из них. Насколько должно быть он был напуган, когда родителей отняли у него и продали. Чтобы случилось с моим братом, если бы наши родители не нашли его и не привезли к нам домой?

Напомнив себе, что я здесь по работе, я вышла из комнаты и прокралась несколько шагов вглубь по коридору до последней двери справа. Я бесшумно вошла в гостиную комнату и остановилась, уставившись на представшую передо мной картину.

На стенах и каждом предмете мебели сидели гигантские мотыльки всевозможной цветовой гаммы. Каждый мотылёк был размером с обеденную тарелку, с толстым брюшком и двумя парами усиков на голове. Несколько лет назад я смотрела документальный фильм про верисов на "Нэшнл Географик", но увиденное в фильме померкло в сравнении с тем, какими эти создания были вблизи.

Все мотыльки подёрнулись зябью, словно ощутили моё присутствие, и под лыжной маской у меня проступил пот над верхней губой. Я вспомнила, как посчитала, что у всей съемочной группы фильма крыша поехала, раз они подошли так близко к большому скоплению верисов, и теперь я гадала, не испытал ли один из тех парней внезапную жуткую потребность сбегать пописать. Мне слишком мало платили за это.

Двигаясь как в замедленном кино, я прошла глубже в гостиную комнату. Верисов привлекали яркие цвета, за исключением белого. По какой-то причине они не могли видеть белый цвет, так что я буду для них невидимкой до тех пор, пока не подниму шум. Их усики были высокочувствительны к звуку, и громкий шум будоражил их. Я лучше встречусь с изголодавшимся баннеком, чем с роем верисов.

Я приблизилась к ближайшему верису, взгромоздившемуся на спинке кресла. Затаив дыхание, я протянула руку и легонько провела пальцем вниз по спине создания. От второго касания, верис оцепенел и сложил крылья вдоль брюшка.

"Пока всё хорошо". Я выдохнула и подняла спящее создание, стараясь не растолкать его. Я развернулась и вернулась в комнату напротив, где нежно положила мотылька на дно большого стеклянного куба, который был запачкан белым помётом.

Снова и снова я повторяла мучительно медленную процедуру по введению каждого вериса в сон и переносу их в клетки. Через девяносто минут я уже поймала тридцать пять созданий, и осталось ещё пять.

Я тянулась к верису, вцепившемуся в занавеску, как вдруг наверху хлопнула дверь. Я застыла на месте, когда все пять верисов, оставшихся в комнате, тревожно замахали крыльями. Агент сказал, что все покинули дом, так кто же, чёрт его возьми, был наверху?

На лестнице раздались шаги и мужчина выкрикнул:

— Боже, я спал как убитый. Льюис, почему ты меня не разбудил?

Верисы взлетели.

"О, нет!" Я рванула из комнаты и лицом к лицу встретилась с потрясённым корейцем, который замер на нижней ступеньке.

— Кто ты, чёрт, такая? — требовательно спросил он.

— Тихо, — проорала шёпотом я, побежав к нему.

— Какого?.. — слово умерло на его губах, и он в ужасе выпучил глаза.

Я застыла на месте. Мне и оборачиваться не надо было, чтобы понять, что я опоздала.

ГЛАВА 5

Мужчина заорал и, развернувшись, попытался убежать верх по лестнице. Ему удалось сделать всего лишь три шага до того, как верисы добрались до него. Они неистово закружили вокруг него, и у меня свело живот от вида огромных изогнутых жал, выступавших из-под их брюшков. Жала уже блестели от яда.

Я лихорадочно стала оглядываться по сторонам, ища хоть что-то чем можно было бы помочь мужчине. Мой взгляд зацепился за висевшую на стене картину в раме. Я сорвала её со стены в тот самый миг, когда мужчина издал леденящий кровь крик. Он скатился вниз по ступенькам и упал корчащейся, кричащей грудой у основания лестницы. Эти звуки ещё больше взбудоражили верисов, и, бросившись к нему, они стали пронзать его своими жалами.