— Очень хорошая идея, предложу директору, — кивает действительно классный руководитель, — На этом всё. Разбирайте листочки по фамилиям.

Иду с Толиком к Городку Художников. Он живёт в трёхэтажном старом доме. В подвале нагородили каморки. В их клетушке шестеро: он с женой, тёща и трое детей.

— Ты не думай, у нас даже кухня общая есть. А в следующем году парторг обещал ордер на двухкомнатную выдать. Там уже котлован начали рыть. Аккурат к Новому Году должны стены построить. Ездить на завод правда будет далековато… Но, там станцию метро роют. Так, что жизнь предстоит замечательная. Лишь бы войны не было. У меня и отец, и два брата… А ты вот человек военный объясни мне. Можно атомной бомбой Москву взорвать?

— Одной вряд ли, — почесав затылок, бросаю будущему новосёлу, — Если по периметру Садового Кольца штуки четыре взорвать, то весь центр в пепел…

— Но, они же не дураки? У нас же тоже бомба.

— Тоже, — вяло подтверждаю я, глядя на наивного заводчанина.

Апсолон уже полчаса как записывал в нотную тетрадь васечкины изливания. Колобок старался, глядя на пиликающую на гармони Дарью. Та осваивала новые мелодии в лёт. Музыкальная школа с отличием — это вам не фунт изюма.

Прерываю музыкальные эскапады местных музыкантов и начинаю разговор про кинофильмы. Как я уже понял, что ведущие кинематографисты здесь люди отнюдь не бедные. Пользуясь послезнанием, не отхватить кусок пирога было бы с точки зрения попаданца несусветной глупостью. Тем более, что и делать то особо ничего не надо. Пяток страниц с кратким пересказом фильма, а дальше профессионалы сделают конфетку. Только вот процесс выпуска фильмов очень долгий. Согласования и изменения растягивают процесс производства на годы. А нам нужно быстро…

— Азербайджан и Грузия сняли фильмы после войны? Значит не только Москва и Киев могут… — соглашается со мной Андрей, — Ты же из Риги. Там тоже киностудия есть. Они даже фильм сняли «Возвращение…» чего-то там. Да, очень скромно. Это как бы тренировка была режиссёра Иванова перед шедевральной «Звездой». Вот бы и нам к Риге прибиться… У тебя там знакомые есть.

— Есть одна артистка. Скоро в Москву приедет, — говорю, и замираю, дивясь пришедшей в голову идее, — А ещё у меня знакомый латыш есть наверху. Если я ему помогу кое в чём, то, думаю, и он нам поможет…

— Тогда нужны идея и сценарий. Про войну, про любовь. Чтобы все в зале рыдали. И, чтобы конец был хороший.

— Хэппи-энд? — говорю, наблюдая как сообразительный Андрей быстро кивает, — Есть тут одна идея. «Долгая дорога в дюнах»…

Через полчаса, записав на бумагу историю любви в укороченном полуторачасовом варианте, Апсолон довольно крякнул и заметил:

— Если Рига на себя финансирование местных артистов возьмёт, то чем чёрт не шутит. Тут ещё с главными героями бы угадать. Твоя, рижская сможет?

— Сможет, — уверенно говорю я, вспоминая фильмы Артмане из моего времени.

Апсолон уходит, подкатывает Даша.

— Мне сегодня дадут спокойно поужинать? — притворно возмущаюсь я.

— Кушай, кушай, — лопочет снайперша, — Ну, так, что в школе?

Рассказываю про учителя. Отдаю листок с вовкиными оценками и замечаниями. Даша, глянув, кривится, и констатирует:

— Этот классный за опоздания заставил Вову писать объяснительную, начинающуюся с вопроса «Как я дошёл до жизни такой?». Жаров, ты, давай помогай мне с Вовкой. Я одна не справлюсь… Что там ещё было?

Когда рассказал про шествие с песнями на День Победы, Даша аж рот раскрыла:

— Вот. Вот и фотографии пригодились. Как Роза и мечтала. Я к директору пойду. Я добьюсь, — кипятилась сачканувшая от собрания мамочка.

— Ты ордена надень и вперёд, — Колобок, кривляясь, изобразил ладонями на груди нужные большие объёмы и повилял бёдрами.

— И надену, — зло говорит Колесникова, беря в руку мокрое кухонное полотенце.

Где-то я это уже видел…

8 апреля 1950 года.

Сегодня на утренней пробежке узнал, что наш перспективный длинный бегун с популярной фамилией Кац, получил значок первого разряда и был зачислен в легкоатлетическую команду общества «Динамо».

— Тренер говорит, что если на кандидата летом пробегу, то поеду на Первенство Союза в Киев.