Музыка совсем стихла. Сонно улыбнувшись, краем сознания отметила, что Матвей убрал палочки и умудрился перетянуть меня к себе на колени.

Я прижалась щекой к его груди, где размеренно и сильно билось сердце. Упрямое сердце, такое же упрямое, как и его хозяин.

— Сегодня хоть останешься? — проворчал Фуллер, перебирая ладонью мои распущенные волосы.

— Если не прогонишь, — улыбнулась я.

— Пойдем, — выдохнул Фуллер в мою макушку и поднялся на ноги, не позволяя мне слезть с его рук. — Только не вертись, иначе не пройдем в дверь.

— Матвей, давай я сама! — попросила я.

— Я не калека. Справлюсь! — безапелляционно заявил Мэт, уже двигаясь в сторону двери.

Я предпочла послушно замереть в крепких руках. Мне не было страшно, что Мэт споткнется или уронит меня. Нет. Кажется, в его руках я не боялась ничего. Даже туманного будущего.

Я не знала, ушел ли Феликс в свою комнату, которую ему отвели после выписки из больницы. Помню, брат говорил, что теперь часто остается рядом с Мэтом, боится оставлять его одного надолго. Но как только мы с Матвеем оказались посреди длинного коридора, который вел в спальню хозяина «Фуллерита», то все мысли тут же разбежались.

Я до жути соскучилась по своему мужчине. По его рукам, его голосу, его горячему дыханию.

Усталость и сонливость мгновенно испарились, осталась лишь потребность оказаться с Мэтом за запертой дверью его спальни. И судя по направлению движения Фуллера, он всецело разделял мои желания.

Перешагнув порог, Мэт замер, тяжело дыша, словно давал мне время передумать и уйти.

Но я сама захлопнула дверь, дотянувшись до деревянной преграды. А потом и сняла очки с лица Матвея.

В комнате царил полумрак, сквозь раскрытое окно падал лунный свет. Но его хватало ровно для того, чтобы я смогла рассмотреть глаза Фуллера.

Взгляд был направлен словно сквозь меня. А мне вновь захотелось плакать.

— Тебе бы кого другого… — сипло произнес Матвей, горько усмехнувшись.

Его руки по-прежнему крепко держали меня над полом. Горло сжал спазм. Хотелось выть от той безысходности, что натянутой струной звенела в словах Матвея.

— Тебе бы тоже. Зачем тебе внучка человека, из-за которого ты оказался в больнице? — решила бить той же монетой. Просто не видела иного выхода.

— Не хочу другую! — упрямо пробормотал Мэт именно с теми нотками властности, которые я так любила в нем.

— И я не хочу другого! — прошептала я, обнимая моего невозможного, упрямого, любимого мужчину за шею. — Тебя хочу!

Матвей позволил мне встать на ноги, но ровно для того, чтобы сбросить с себя рубашку. Его руки вновь оказались на моем теле, будто изучали его заново.

Возможно, так оно и было. Теперь, когда он не мог видеть, его пальцы скользили по мне, задерживаясь на каждом миллиметре кожи.

Он сам меня раздел, пусть и выходило не сразу. Я не торопила его. Ладонями гладила виски, затылок, щеки с едва заметной щетиной. И тонула в жарких объятиях.

Все было иначе, не так, как в прошлые моменты нашей близости. И я не смогла сдержать эмоций. Слишком яркими и желанными они были.

Мэт знал, как расставлена мебель в его спальне. Безошибочно шагнул к кровати и уложил меня на простыни. Я вдруг жутко засмущалась, когда его руки замерли на поясе моих брюк.

А спустя секунду, смущение тихонько переросло в панику.

— Что ты делаешь, Матвей? — прошептала я.

Но он лишь накрыл мои глаза своей ладонью, словно просил не подсматривать.

— У меня ответственный момент в жизни, малыш, — пробормотал Фуллер, а я поняла, что он…. Улыбается? Шутит?

— Тебе нужна моя поддержка? — предположила я, послушно закрывая глаза.

Мэт тем временем воевал с застежкой на поясе моих брюк. Я могла бы поклясться, что услышала парочку «веселых» словечек, не предназначенных для ушей юных дев.

— Угу, — пробормотал Матвей, прижимаясь ртом к моему животу. — Очень. В первый раз собираюсь трахнуть клевую девчонку языком.

— Тра… Господи, Фуллер! — взвизгнула я, пытаясь извернуться и выскользнуть из крепких рук. — Ну как так можно?! Такой момент обгадил!!!

Взамен я услышала хриплый смех Мэта. И разумеется, этот невыносимый мужчина никуда меня не отпустил. Наоборот, припечатал ладонями к мягкой поверхности кровати. И пока я брыкалась, стянул с меня брюки, оставив кружевное белье.

— Какого они цвета? — вдруг серьезно спросил мой мужчина хриплым голосом.

Я замерла в его руках. Склонившись, Мэт принялся водить носом по краю ажурной резинки. Его прикосновения будили во мне ураган чувств и ощущений. И я перестала сопротивляться напору Мэта Фуллера.