Мне очень хотелось оторвать ему башку, но я остановил когти в миллиметре от его шеи.

Приподняв медика в воздух, я бросил того к ногам Сатира.

— Лечи его! — рявкнул я — Сейчас!

— Но Андор, ворота ведь открылись…

— Пасть закрыл и лечи. — последнюю фразу я постарался сказать более спокойно без криков, а то этот недоносок стал совсем дерганым. Но от почему-то, от этого моего тона, он побелел и стал трястись крупной дрожью.

— Д-да, сейчас, сейчас.

Гиорги и Питер, наблюдали за этим молча. Мария, которая тоже все видела и слышала, поравнялась со мной. Мы наши взгляды пересеклись, и она лишь кивнула. Лицо её ничего не выражало и сложно было понять, что она хотела этим сказать. Однако совершенно ясно, что Мария не возражала.

Она сделала шаг к Сатиру, и осторожно взяла из его рук увесистое яйцо. Боец, с прежним спокойствием посмотрел ей в глаза, и чуть слышно прошептал:

— Не надо этого. Добейте. Прошу.

Не разгибаясь, Мария повернулась ко мне.

— Андор, я слышала что ты против таких убийств, но ему правда будет лучше перезагрузиться. Сатиру очень больно. Он мучается. И он заслужил отдых.

— Там же есть капсулы, донесем его, — упрямо сказал я. Глаза предательски заслезились, и я изо всех сил сжал зубы чтобы не потерять контроль над собой. Дыхание начало сбиваться. В горле появился тяжелый ком.

— Андор, капсулы в жилом отсеке, ему ещё час мучиться. В этом нет смысла. Он обколот обезболивающими, но они не справляются, я чувствую.

Я на миг зажмурился, Грудь сдавило от злости и отчаяния. Когда я открыл глаза, первое, что мне попалось на глаза, был заискивающий взгляд Франклина.

— Прошу, — раздался едва слышны сип.

Отдав мысленный приказ, я сжал когти на шее медика. Видимо я перестарался, и его голова подлетела на несколько метров, орошая все вокруг красными брызгами. Я сразу направил вперёд хоботок, и принялся высасывать из него жизненную энергию. Ох уж эти эмоции. Не в том порядке я действую. Нужно было сначала проглотить, а потом добивать.

Одновременно с этим, я потянулся щупом к Сатиру.

Я действовал так быстро как мог, отсека боль погружая бойца в глубокий сон.

Я не лез в мысли Сатира, думаю этот мужик заслужил к себе уважения. Я хотел лишь помочь. Мне всегда хотелось быть тем, кто не бросает своих. А этот боец, будь он бездушный клон, иди ещё хрен пойми кто, стал для меня своим.

Убедившись, что Сатир глубоко уснул и рана больше не сводит его с ума, я повернулся к штурмовикам:

— Вы двое, взяли Сатира и потащили. Живо!

Оба штурмовик стояли застыв на месте с глупыми лицами, осталось только рты поразевать.

Я снова начал закипать, но вмешалась Мария.

— Слышали что Андор сказал? — рявкнула она. — Шевелитесь.

Я только сейчас понял, что все это время, Мария завороженно наблюдала за мной. Я все время чувствовал её взгляд, но не придавал значения.

Спокойно наблюдая как двое бойцов подхватили на руки раненого Сатира, я дождался когда они войдут в раскрывшийся коридор, а затем шагнул в след за ними. Эх, поторопился. Испытание закончилось. Наверное теперь не стоит оставлять Марию за спиной. Это на манеже мы друг от друга зависели, а в обычной жизни она мой враг.

Я немного замедлился, ожидая когда она поравняется со мной. Уж лучше я буду за её спиной. Первым я наверное не нападу, всё же мне есть за что ей быть благодарным, но и шансов ей давать не буду. Она теперь сравнялась для меня с семейством кошачьих. Вот сейчас ещё выращу паразита, подселю ей, и можно будет вообще не переживать.

Мы прошли по коридору, и остановились у ворот. Напряжение исходившее ото всех было густым. Даже дышать стало тяжело. Ещё и Сатир с развороченным туловищем не прибавлял умиротворения.

Ворота медленно раскрылись, и нам в лица ударил яркий свет.

— Поздравляем! Гладиаторы! — и нас проглотил рокот рёва трибун.

Всю стену напротив входа, занимало изображение огромной головы какого-то слащавого мужика. За его спиной виднелись рукоплескающие на трибунах люди.

— Вы поразили своим выступлением наши сердца. Сколько воли к победе, сколько переживаний, сколько взаимопомощи и поддержки товарищей. Я не побоюсь заявить, что вы продемонстрировали самое яркое выступление, среди всех команд.

Похоже все застыли на месте глядя на огромное изображение. Я стоял позади и мог видеть, что даже Мария замерла в нерешительности.

А тем временем диктор продолжал:

— И сила и преодоление слабости. Героизм и малодушие. Я до сих пор прокручиваю момент, где Андор сорвал голову Франклину. Думаю он заслужил премию за драматизм.

— Что происходит? — раздался в шлеме приглушённый голос Гиорги.

Ведущий засмеялся и, вместе с ним, трибуны тоже залились хохотом.

— Происходит история, мой мальчик.