Свой обед я приношу с собой из дома – мне не хочется тратить время на ожидание заказа в кафе. А потом почти целый час я провожу в парке – с плейером и наушниками. Таким образом, я убиваю сразу двух, нет, даже трех зайцев: избегаю потенциальных неприятностей, дышу свежим воздухом и слушаю музыку. А для хорошего цвета лица свежий воздух куда эффективнее дорогой косметики. По возвращении мне иногда требуется несколько секунд, чтобы вернуться в реальность, «загрузиться» после того, как я целый час находилась внутри музыки моего любимого рок-музыканта. Но сегодня удрать явно не удастся – нужно будет сидеть с приятным выражением лица и делать вид, что я несказанно счастлива, что некоторое количество лет назад родилась Линн.

Доктор Хьюз сразу же сел рядом со мной, улыбнулся, пошутил, я рассеянно ответила что-то. Линн положила мне в тарелку салаты, кусок пиццы, и тут я почувствовала, что не могу проглотить ни кусочка. Пицца с горячим расплавленным сыром, грибами и чесночной приправой, салаты украшенные свежей зеленью – все выглядело чрезвычайно аппетитно, да и я была голодна, но, тем не менее, я не хотела это есть. Но до чего же трудно не есть, когда на тебя все смотрят, и я превозмогла себя и принялась жевать пиццу.

– Что-то не так? – спросил Хьюз, видимо заметив мои жевательные усилия.

Я заверила его, что все в порядке, с большим трудом дожевала пиццу, игнорируя защитные сигналы организма, и даже съела несколько ложек салата. Свой кусок торта я накрыла салфеткой и громко сказала, что полакомлюсь им попозже. Но когда я вернулась в свой кабинет, то почти сразу почувствовала приступ тошноты – это была особая дурнота, психологическая, такое и раньше со мной случалось. Ее можно превозмочь, если отвлечься и выпить чаю. Где-то тут у меня была заварка… Я открыла ящик стола и тут увидела, что пирожки с маком, которыми я хотела вечером угостить Женю, исчезли. Все остальное – сумка, кошелек, косметичка – были на месте. Я обыскала все – их не было. Невероятно! Я прекрасно помнила, как утром положила пакет с пирожками в ящик стола. Когда я уходила на обед с коллегами, я заперла свой кабинет – я всегда так делаю. Неужели их украла Карен? Но как она умудрилась? Разве что когда я подошла к стеллажу, чтобы достать для нее брошюру… Я отвернулась на каких-то десять секунд… Как неприятно!

Стук в дверь и телефонный звонок раздались одновременно. Звонил Женя, а в дверь заглянул тот же массивный темнолицый господин, что сопровождал бывшую манекенщицу Карен. Я быстро ответила Жене, что все в силе, после работы я подъеду к галерее, где проходит выставка.

– У тебя все хорошо, Полинка? – поинтересовался он. —Что-то голос у тебя встревоженный. Может, помочь чем?

Я заверила его, что все в порядке и положила трубку. Господин тем временем закрыл дверь, плюхнулся передо мной на колени и запричитал по-русски:

– Прости меня, Полигорьевна! Я виноват! Я был сбит с толку! Я попал в ловушку! Я застрял меж двух огней! Пощади меня!

На случай угрозы от посетителя есть кнопка вызова охраны. Но этот казался таким несчастным, что я попыталась его успокоить. Я сказала, что все в порядке, он ни в чем не виноват. Но он еще пуще залился слезами.

– Ты мне от души простить должна! От всей сути своей! Понимаешь, Полигорьевна? С одной стороны, это слишком жирно для казадора, – продолжал темный господин. – А с другой стороны, ты теперь – особа неприкосновенная. Твое трогать – нельзя. Иди разберись с этим! Но вернуть пирожки я не могу – их больше нет.

Ах, вот оно что – он о пирожках… Наверно Карен их украла, а он хочет взять на себя вину, и у него престранная манера выражаться.

– Если ты меня не простишь, мой статус снизится… – плакал темнолицый. – Я и так уже уменьшился, смотри.

Он и вправду съежился. Что же мне с ним делать? Я несколько раз повторила, что прощаю его, что не сержусь. Черт с ними, с пирожками. Я еще таких напеку, когда захочу. Мое объяснение подействовало на темного господина странным образом – он опять увеличился в размере. Когда он выходил, то опять чуть не стукнулся головой о притолоку. Трюкач какой-то.

***

Увидев меня, Женя буквально подпрыгнул от радости. Он кинулся навстречу, подхватил меня под руку и сразу потащил в выставочный зал, по дороге прихватив пару бокалов с шампанским – организаторы угощали посетителей в честь открытия. Оказалось, Женя недавно выиграл какой-то международный конкурс художников-ювелиров, призом за который и было участие в выставке-продаже в одной из художественных галерей Нью-Йорка.

Перед входом в зал он вдруг остановился:

– Я вчера так уверен в себе был. Я думал, у меня работы такие классные, что ты сразу ахнешь и не будешь знать, что выбрать. А сегодня я вдруг испугался, что тебе ничего не понравится.

Я заверила его, что непременно что-нибудь выберу. Но он колебался.

– Давай так договоримся. Ты укажешь мне украшение, которое с тобой «заговорит». Знаешь как бывает – глянула на прилавок, много всего, а что-то одно сразу в глаза бросается. Вот эта вещь и должна стать твоей.

Я согласилась – это было похоже на забавную игру.

Мы прошли через ряды авторских работ – украшений из бисера, эмали, серебра, бронзы, меди, дерева и кости с драгоценными и полудрагоценными камнями. Мне было интересно, но я решила их не рассматривать, потому что Женя очень волновался, и мы сразу пошли к прилавку с табличкой «Работы украинского мастера Евгения Галушко». Со мной сразу «заговорило» кольцо, по описанию «перстень, выполненный в форме конверта, украшенного сложными узорами». Конверт легко открывался и закрывался, а внутрь мастер поместил крошечный листок бумаги.