Мог бы поцарапать и даже пиджак порвать, если бы мой бронекостюм сохранился в рабочем состоянии. Сейчас же, когда вся электроника выведена… Так, а в чем прикол? – соскочил мой взгляд на его машину, двигатель которой тарахтел, причем довольно надсадно. Надо же, не все вокруг вырубилось.

Сам я, кстати, уже послушно подняв руки, подошел к полицейскому ближе. Всего на пару шагов, но мне хватило – быстрым движением выбил у него из руки пистолет, забирая себе.

На безрыбье и рак рыба, как говорится. Мне сейчас и такое оружие сгодится.

– Пух, – сложив руку пистолетиком, выставив указательный палец, продемонстрировав я выстрел, целясь в полицейского. Он при этом едва не упал – у него от страха ноги подкосились.

Я тоже удивился. Но по другой причине – перед глазами у меня в этот момент появился полупрозрачный значок вращающейся огненного колеса с восемью загнутыми лучами. Значок задумчивого действия программы Solaris, которая у меня установлена, и значок, который говорит о том, что бронекостюм ожил и сейчас перезапускается.

Ну, вообще отлично. Я теперь и при броне, и при оружии и даже при машине.

– Оставайся здесь, бро, – сказал я полицейскому на английском, хлопнул парня по плечу и быстро сел в машину.

Когда включил заднюю скорость, машина ощутимо дернулась. Да, техника… Топнув по педали, я выехал из проулка, крутанув руль, чтобы развернуться. И едва нажав на тормоз, выругался. Потому что на перекресток, с воем сирен – разгоняя прохожих и мельтешащую стаю куриц, выезжало сразу несколько полицейских машин. Гораздо более современных чем та, в которой сейчас сижу я.

На тормоз я, кстати, нажимать передумал. Наоборот, вдавил педаль газа и обернувшись, опираясь рукой на подголовник пассажирского кресла, поехал задом и назад. Максимально разгоняясь под подвывание коробки.

Машина – зверь; двигатель хоть и тарахтит надсадно, кашляя как в свой последний день, но тащит отлично. Кроме того, сама полицейская лайба широкая как баржа, уверенно глотает неровности дороги. И управляется на удивление хорошо – я даже еще ни во что не врезался. Задел только массивными крыльями несколько раз шесты навесов, и развалил пару лавок, пытаясь вырулить на перекрестке, разворачиваясь.

Как раз в этот момент случилось две вещи. Во-первых, ко мне вернулась функциональность брони. А во-вторых, мне в капот ощутимо стукнула одна из догнавших машин преследователей – так что я потерял управление. Жестко стукнуло – это уже не местные участковые. Это из центра города полицейские, причем в бронекостюмах – обернувшись на краткий миг, увидел я красные огоньки глаз через лобовое стекло ударившей меня машины.

Это рассказывать долго, а вообще сразу после удара все произошло очень быстро. Моя баржа пошла в занос разворота, но его не завершила – правым передним колесом, сминая крыло, налетела на массивную кучу мусора. Скорость я набрал очень приличную, стукнули меня тоже хорошо – со скрежетом сминаемого железа машина взлетела в воздух, поворачиваясь вокруг своей оси. Ну и я внутри, вместе с ней.

Время вокруг замедлило свой бег; о это прекрасное ощущения скольжения в ускоренном для меня времени. Как я по нему скучал – успел подумать я. Наблюдая, как медленно-медленно вращается подо мной земля и надо мной небо.

Времени и возможностей терять не стал – зацепился за края проема открытого бокового стекла и выдернул себя из салона. Подгадав момент когда передо мной, уже совсем рядом, оказалась стена дома. К которой я подлетел на уровне между первым и вторым этажом. Прыжок, выдергивая себя руками, я совершил прямо из окна машины – и это прыжок сделал бы честь Валере в его форме оборотня. Так хорошо у меня получилось.

Прилетел я на чей-то балкон, перескочив через ограждение и тут же по инерции плечом выбив деревянную решетку – закрывающую балкон от комнаты. В деревянных обломках залетел в квартиру, перекатился, вскакивая на ноги. Время еще не вернулось к привычному бегу, так что я успел пригнуться – так что медленно летящий, заметный рой пуль прошел над головой, выбивая из потолка в замедленном мгновении зависающие воздухе пыль и каменную крошку.

Смотрящая в замершую картинку телевизора дородная женщина, которая находилась в комнате, открыла рот для испуганного крика только тогда, когда я уже выбегал из комнаты.

Но едва я покинул комнату, как вдруг передо мной стена и пол исчезли, будучи объятыми пыльной пеленой. Из которой навстречу рванулись языки пламени. Время вокруг все еще двигалось тягуче; бежал я, как обычно, словно пробиваясь через толщу воды. И в замедлившемся движении времени пытался даже затормозить, чтобы не рухнуть в пропастью, потому что половина дома исчезла в мешанине взрыва. Это по дому сейчас отработали чем-то тяжелым. И подозреваю, сделали это неизвестные охотники, «глазами» полицейских увидев меня, и превратив часть строения в пыль.