Я тоже осматривался, но с интересом другого плана. Изнутри конвертоплан выглядел не менее внушительнее, чем снаружи – где даже полупрозрачная размытая стелс-пелена не скрывала хищные очертания. Причем здесь, внутри, вижу, что это совершенно новая машина, вот прямо муха не садилась. На некоторых местах и углах даже защитная пленка еще снята.

Надписи в салоне на французском. Да и по узнаваемым под пеленой очертаниям корпуса конвертоплан очень похож на штурмовые машины армии Французской Республики. И конвертоплан этот не просто новый, только с завода, но еще и современный. Даже можно сказать суперсовременный – в гимназии мы изучали вооружение стран Большой Четверки, я такого точно не видел, запомнил бы.

Причем это летающий командный пункт. По обстановке салона вижу – с дополнительным связным и штабным дооборудованием; командно-штабная машина с сохранением вооружения. При этом несмотря на зубастость, машина не армейская. Скорее высоких корпоративных стандартов частных военных компаний: салон обустроен с большой долей комфорта и удобства.

Но пусть салон и комфортен, он явно имеет двойное назначение – как на парусных кораблях XVII века, когда в богато убранной адмиральской или капитанской каюте при боевой тревоге открывался оружейный порт, и в него выкатывалась укрытая в углу ветошью пушка. Тут также: можно и переговоры переводить важные, причем с самыми разными персонами, и отделение десантников перевозить и высаживать где нужно. При внешнем комфорте здесь присутствует необходимая для десантно-штурмовой машины функциональность – вижу вон и люки в полу, и спрятанные в стенах дуги креплений для бойцов, и места под контейнеры с вооружением.

Трап за нами между тем полностью поднялся, с шипением закрывая дверной проем. Раздался легкий гул, салон перемигнулся предупреждающими красными отсветами, и пол едва-едва подтолкнул в ступни, чуть наклоняясь – машина пошла на взлет.

Помогая сохранить равновесие Николетте, я повел ее по салону. Двигаясь к комфортабельным креслам рядом с удобным столом на четверых персон, явно предназначенного для важных переговоров. Или как возможный отсек для брифингов – с блоком тактического анализатора под столом и проектором на весь борт.

Напротив Николетты, которую я усадил в одно из кресел, сразу приземлился Валера. Он уже был без шлема. Второй боец «корпорат» шлем только снимал. Доспехи мужские, это точно не Эльвира… Интересно, кто второй? – подумал я, теряясь в догадках. Вторым оказался Модест. Поздоровался он со мной он коротким кивком. При этом чуть прикрыв темные глаза с длинными черными ресницами, которые больше подошли бы девушке. Глаза, которые казались еще темнее на его аристократически бледном лице. Я коротко отсалютовал Модесту, после чего обернулся к Валере и сделал ему знак чуть подождать.

Мягко и успокаивающе тронув заволновавшуюся Николетту за плечо, прошел через весь пассажирский отсек. Открыл дверь, заглянул в кабину. Ну да, за штурвалом поручик Файнзильберт, кто бы сомневался. На месте штурмана расположился Накамура, глядя в пространство невидящим взглядом. Он сейчас определенно не здесь, а в Сети – взгляд отсутствующий, на висках таблетки датчиков.

Место стрелка занимает Семенов – постоянный напарник Накамуры. В основном его прикрывающий, когда японец уходит в глубины Сети. Остальных бойцов бешеного взвода и самого штабс-капитана Измайлова не видно, но думаю они тоже недалеко от Занзибара. Если уже не на острове.

Поздоровавшись с парнями в пилотской кабине, я вернулся в салон, усаживаясь за переговорный стол.

– Ну ты… – обращаясь к Валере, негромко протянул я. Даже и не зная с чего начать.

– Ну я… – выжидательно произнес он, тщательно сдерживая триумфальную улыбку.

– Ну ты честно сказать… удивил. На чемпионате тормозов ты точно занял бы второе место.

– А почему второе? – заполняя возникшую паузу, с неприкрытыми интересом спросил Модест.

– Потому что почему вы так долго-то? – не стал я уж прямо обзывать Валеру тормозом.

– Я в тебе не сомневался, – осуждающе покачал головой Валера.

– А я вот в тебе сомневался и надеялся, но ты не удивил. Раньше не мог догадаться, где я и что делаю? Я тут столкнулся с некоторыми проблемами, между прочим.

Валера, вместо ответа, начал неторопливо снимать перчатку доспеха. Когда освободил руку, выставил из сжатого кулака средний палец, поцеловал подушечку и показал мне неприличный жест. После этого также неторопливо начал перчатку надевать обратно.

– Варвар, – прокомментировал я его перфоманс. – Николетта, позволь представить. Это мой друг, зовут Валера. Наследный принц персидской династии, будущий король всего российского, а может и не только российского, Ближнего Востока. А вот этого господина (Модест коротко поклонился) зовут Модест Петрович, доверенное лицо владеющего рода Сибирских князей.

Валера после этих слов обжег меня взглядом – расстроившись, что я его без отчества представил. А я на самом деле просто не помню точно, Георгиевич он или Григорьевич. Георгиевич, скорее всего – процентов на девяносто пять, но в пять процентов попадать не хочу, чтобы еще сильнее не обидеть. Подумает ведь, что я специально ошибся.

– Валера, Модест Петрович. Знакомьтесь, Николетта Агилар, одаренная с безграничным потенциалом. Моя ученица, прошу любить и жаловать.

«Ученица?» – явно удивились оба.