– Спасибо, Бони, – Айени передал коктейль мне. – Счет, пожалуйста.

– Конечно.

– Выпьешь его за меня? – попросила я.

– Давай, – Айени достал трубочку и выдул стакан коктейля в несколько глотков.

Бони принесла счет. Айени расплатился наличкой и оставил щедрые чаевые.

– Ну что, идем? – он взглянул на меня.

– Да.

Мы были уже практически у выхода, когда меня окликнул отец.

– Мэйю?

Я медленно выдохнула и подошла к столику, где сидела моя семья. Айени подошел следом. Он пожал папе руку.

– Зря ты приехала в этот город, – произнес отец. – Лучше бы тебе побыстрее отсюда уехать.

Я стояла перед отцом, глядя на него глазами, которые наполнялись слезами. И если в четыре года я не понимала, почему отец вдруг взял и перестал меня любить, сейчас я знала точно, почему он меня не любит.

– У тебя было двое дочерей, папа. И им обеим нужна была семья.

– Ты была в ответе за сестру! – повысил тон отец.

– А кто был в ответе за меня? – спросила я.

Отец молчал. Брат тоже.

– Вот именно. Никто из вас, – я направилась к выходу.

– Мистер Соммервиль, Мэйю не виновата…

– Да что ты знаешь! – раздался возглас отца. – Она не вернет тебе Рози! Она – не Рози!

– Я не хочу возвращать Рози. Я хочу жить дальше.

– Когда твои родители узнают, с кем ты связался…

– Они будут рады, что их сын может быть счастлив, – Айени пошел следом за мной.

Я подошла к машине, открыла дверь и оперлась на нее. Я дышала.

– Мэйю, мне очень жаль, – произнес Айени, останавливаясь рядом со мной.

– Мне тоже, – я медленно вдыхала и выдыхала.

Убежать от себя непросто. Принять себя еще сложнее. А заставить кого-то любить, прощать, принимать – это то, над чем нет власти. Гибель сестры подвела черту. Она поставила точку в моих и не без того непростых отношениях с семьей. Семья хранит секрет, потому что боится наказания, а не потому что старается меня уберечь. В этом соль. В этом моя боль.

Айени обнял меня. Просто обнял и стало легче. Я прижалась к нему всем телом, не в силах отпустить.

– Это их ошибки. Не твои, – прошептал он, целуя мой затылок.

– С этим тяжело жить.

– Я знаю. Но рядом со мной хоть немного легче, правда?

– Да, рядом с тобой легче.

– Поехали отсюда.

– Поехали.

***

По автомагистрали к Т. мы проехали съезд на С. и спустя еще километров десять свернули в промышленную зону округа Т., за которой, собственно, и находились песчаные карьеры. Проезжая одно гигантское сооружение за другим, я только успевала читать вывески на предприятиях.

– «Рейтер-моторс»! – едва не закричала я, указывая на высокие ангары впереди, на которых был логотип компании. – Сбавь скорость, я поснимаю!

Айени притормозил, а я начала снимать ангары на камеру телефона.

– Посмотри, сколько там грузовых машин! Наверное, здесь у них какой-то логистический центр.

– Мэйю, патруль!

Я взглянула в зеркало заднего вида. Действительно патруль. Нас тормознули.

– Едем на экскурсию? – Айени покосился на меня.

– По местам былой славы, – кивнула я.

Подошел патрульный. Айени опустил стекло.

– Добрый день. Архиерей третьего уровня, Джон Пайкс, – он показал удостоверение.

Джон Пайкс был в списке Питера Донохью.

– Здравствуйте, – улыбнулся Айени. – Причина нашей остановки?

– Проверка документов.

Айени передал свои брелоки. Я отдала брелок с документами на машину.

– Миз-з-зтер Айени Ригард? – архиерей хмыкнул. – Какими судьбами в этих краях, доктор Ригард?

– Мы с моей спутницей посещаем памятные нашему сердцу места. Она ненадолго приехала к нам погостить, вот решили на песчаные карьеры съездить.

– Машина зарегистрирована на Мэйю Соммервиль, – патрульный заглянул в окно. – Миз-з-з, это вы?

– Да, могу предъявить документы.

– Я должен проверить, ваша ли это машина на самом деле.

– Конечно, – я передала архиерею свои брелоки. – А вы с Уорреном Райтом знакомы? – спросила я. – И его братом Билли?

– Это имеет отношение к делу? – он недобро так посмотрел на меня.

– Ну, я подумала, раз вы архиерей и они тоже архиереи, то, наверное, вы друг друга знаете? Мы с Уорреном учились в одном классе. Доктор Ригард тоже их хорошо знает.