На заднем крыльце стояли два тиковых стула с мягкими синими подушками. Их разделял столик. Рядом на цепях из нержавеющей стали висели качели. Вокруг простиралась темнота.

Вуди не боялся темноты.

Ночь умела быть волшебной. В темные часы раннего утра, пока мама еще спала, он наблюдал удивительные события. Однажды он видел, как по лужайке брела толстая самка опоссума, ведя за собой малышей. Мамаша и дети с любопытством смотрели на него, а их глаза светились, как фонарики. Вуди видел лис, многочисленных кроликов и семьи оленей. Единственными зверями, которых ему пришлось отпугнуть долгим нажатием на клаксон сигнального рожка, были еноты. Те подходили к самому крыльцу, шипели и скалили зубы.

Своим беспрекословным послушанием Вуди заслужил право сидеть по утрам на крыльце столько, сколько ему захочется. Главное, чтобы задняя дверь оставалась открытой и при необходимости он мог быстро убежать в дом. Но спускаться с крыльца во двор в это время ему не разрешалось. Двор был обширным, площадью почти в три акра. Дальний конец двора граничил с лесом.

В лесу жили звери еще опаснее злобных енотов. Мать-природа на самом деле вела себя совсем не по-матерински. Мама говорила, что природа больше похожа на тетку, страдающую биполярным расстройством, которая б'oльшую часть времени относится к тебе по-доброму, но время от времени становится сущей ведьмой, насылающей убийственные ураганы и опасных зверей вроде кугуаров. Те, если бы им дали меню, всегда бы заказывали на обед малолетних детей с нежной кожей.

Вуди сидел на ступеньках крыльца. Мама рассчитывала, что он будет сидеть на одном из стульев, на качелях или стоять у перил. Но ступеньки приближали его к действиям, если таковые понадобятся. Вуди и в этом случае оставался верным правилам, главное из которых запрещало ему спускаться в темный двор. Тактический фонарь лежал рядом, хотя и погашенный, а в правой руке он держал сигнальный рожок.

Луна, еще не успевшая скрыться за горами, плыла по западной стороне небосвода, сияя, как какая-нибудь экзотическая медуза в космическом море. На небе мерцало столько звезд, что для их подсчета Вуди не хватило бы жизни. После смерти отца – убийства! – они переехали сюда из шумного города в Кремниевой долине. Мама говорила, что Кремниевая долина – это метафора, а не конкретное место. Теперь они жили на окраине городка Пайнхейвен, входящего в одноименный округ. Здесь городское освещение не затмевало света звезд и не мешало на них смотреть.

Вуди просидел на ступеньках не более десяти минут, когда из темноты появилось семейство оленей: самец с удивительно красивыми рогами, самка и детеныш. Олененку было месяцев пять, и с его шкуры еще не исчезли пятна. К зиме они пропадут, и тогда он станет взрослым оленем.

Олени не всегда передвигались семьями, чаще небольшими стадами или поодиночке. Такое же семейство, как это, три месяца подряд почти каждое утро приходило во двор. Их влекла сочная трава на лужайке. Вуди познакомился с ними. Он раскладывал на ступеньках крыльца четвертинки яблок, а сам садился на стул. Постепенно олени осмелели и начали есть яблоки с нижней ступеньки, в то время как Вуди сидел на верхней, и в конце концов они стали брать яблоки мягкими губами из его рук.

Это было в прошлом году. Но сегодня к нему пришло другое семейство. Вуди помнил отметины на шкуре тех оленей и сразу понял, что видит новых гостей. Олени тоже увидели его и потому осторожничали, щипали траву, держась поодаль. Под лунным светом их шкуры казались слегка покрытыми патиной.

Что же могло произойти с тем семейством? Может, кого-то из них или всех застрелили охотники? А может, олениха или олененок стали добычей кугуара? Держаться вместе, оберегаясь от опасностей, – нелегкая задача в оленьем мире. Очень даже нелегкая.

Вуди не решался пойти в кухню, чтобы нарезать несколько яблок на четвертинки и попытаться приманить новую семью к крыльцу. Если он встанет, это может их спугнуть. Если олени придут во двор еще несколько раз и привыкнут к его присутствию, он попытается с ними подружиться.

Пока что ему нравилось просто следить за оленями. Они завораживали Вуди. Красивые, грациозные. Но сильнее всего его трогали не красота и не грациозность. Вуди завораживало, зачаровывало и даже околдовывало то, что их трое, что они спокойно щиплют траву под звездами и ничего не боятся в этом мире страха. У них такой вид, будто впереди целая вечность совместной жизни.

Ночь была необычайно тихой. Вуди показалось, что он слышит, как движутся звезды, сжигая за собой световые годы, хотя на самом деле этот звук был вызван движением крови по капиллярам.

– Привет. – Голос Вуди звучал негромко и мягко, однако самец поднял рогатую голову и внимательно посмотрел на мальчика. Они долго смотрели друг на друга, а потом Вуди прошептал: – Я люблю тебя.

Он знал, что олени не испортят этот момент неуместными словами, пропасть между их видами гарантировала, что никто из них не поставит друг друга в неловкое положение.

И все же, когда Вуди отключал систему охраны, слова «Система отключена» разбудили Меган Букмен. Громкость была понижена почти во всем доме, но у себя в спальне Меган нарочно сделала звук погромче, чтобы всегда знать, когда сын отправлялся на заднее крыльцо.

Встав с постели, она прошлепала босыми ногами туда, где в стену был вмонтирован монитор «Крестрон». От ее прикосновения сенсорный экран засветился. Появилось меню, в котором Меган выбрала опцию «Камеры». Вокруг дома были установлены четырнадцать двухкамерных модулей. Одна камера такого модуля делала запись при дневном свете или включенном наружном освещении. Другая работала в инфракрасном диапазоне, когда, как сейчас, не было солнца и не горели фонари.