— Ригард, отведи этих к кату в допросную, я подойду попозже. — даю команду стоящему за спиной гвардейцу.

— Не надо в пыточную, мы всё, что она требует, сделали, вот шкафы открыли, комнаты наши, пусть твоя голодранка носит наше бельё. — зло сказала доча.

— Ригард надо, веди их, пусть поучат разговаривать. — вступила Пьон.

— Нет, — на этот раз крикнула мама, уже немного знакомая с моими принципами.

— Ну, давай вместе походим. — предложил жене.

— Так, это что за письмо? — Пьон указала на один из листков бумаги. — обращаясь к баронессе.

— Обычный ответ.

— От соседней империи Аками? С которой у нас не война конечно, а шаткий мир?

Я заинтересовался, ведь у нашей империи, помимо полусотни мелких государств, есть и два крупных соседа, империя Аками — один из них, и к моему баронству ближайший. Если по морю — то пару дней пути. Там и язык другой и люди немного внешне отличаются. Самое интересное, что торговля с ними есть, а внешних отношений нет, хотя и не воевали лет двести уже. Императоры тут долго живут, и договоренности помнят.

— Ты перевести что написано можешь? — в упор спросил я у баронессы.

— Муж мой помощи просил, — устало созналась она.

— Мама! Папа просил не говорить! — возмутилась дочка.

— Он все равно смог бы перевести, а он по малолетству жесток, а жена его упертая и хваткая, и вообще похожа на часовой механизм. Своего не упустит. Так хоть целыми останемся.

— Ну и что в ответе? И просьба о помощи не измена императору? — задала вопрос Пьон.

— В ответе отказ, да мы и не надеялись, просили у всех подряд. Нам бы год продержаться, и вассалитет на графство получить, тогда бы и помощь от Аками получили, а с двумя баронами, они и связываться не захотели. Начет измены, мы вассалы королевства Синок, и хотели стать графством, можно тоже под их вассалитетом. Нет тут измены.

— Тут ещё пара писем есть, на других языках, и одно из теократии. Там что? — допытывалась моя упорная малышка.

— В двух словах, просили о переезде, в случае объявления нас вне закона императором. Тоже отказ.

— А вот это измена, у нас с теократией война же! — торжествующе крикнул я.

— Нет Гарод, нет. — не поддержала мой порыв Пьон. Пока войны нет, будет возможно, но сейчас нет, аристократ из одной империи переезжает в другую, что тут измена? Землю же с собой они не заберут.

— Умная девочка, — кивнула Артина.

— Что ценного нашли, тут они про какие-то обноски говорили? Лучше сжечь или рабам отдать?

— Ой там такие позорные вещи, я и смотреть не стала, стыд и срам, гулящие девки, а не женщины. — говоря это Пьон смотрела глаза в глаза багровеющим от негодования дамам, но они осторожно помалкивали. Но колечки, цепочки, на сотни три золотом набрались, и это без артефактов. Есть ткани, большой винный погреб, двенадцать очень неплохих коней, и два десятка обычных. Запасов еды на год для человек трехсот, красивый фольский серебряный сервиз, я его заберу нам.

— Это моё приданное! — взвизгнула Артина.

— Тут ничего нет твоего, даже трусов. — отмахнулась Пьон.

— Да забирай! — ожесточенно сказала баронесса и задрав подол стянула кружевные трусики с пышных бедер обнажив при этом всё самое сокровенное.

— Гарод, если хочешь трахни эту суку, может спокойнее будет, но сдаётся мне она бесчувственная как камень. — посмотрела на меня Пьон.

— Да на кой мне она сдалась, вон вся жопа в шрамах! — честно ответил я, разглядывая немалые шрамы на попе. А, впрочем, я знаю для чего она пригодиться, платье снимай ложись животом на диван. Дал команду я.

— Гарод я попозже зайду, — смутилась моя малышка.

— Ни в коем разе, посмотришь, что твой муж умеет, — остановил я её.

— Ну вы больные на всю голову, — выполнила мой приказ баронесса, ложась на диван и задрав при этом неприлично задницу. — Доченька отвернись, рано тебе смотреть на таких жеребцов.

Я, усмехнувшись в течении пяти минут закрыл все её шрамы своим заклинанием.

— Мама у тебя попа как у младенца, и шрамов нет совсем! — ахнула дочка.

— Где? — резво вскочила Артина и подбежав к зеркалу, отпихнув меня с дороги и разглядывая зад тихо прошептала. — Гарод ты волшебник.

— Маг — я, теперь можно и солдатом отдавать! Им понравится.

— Ой милый, ты у меня самый, самый. — захохотала Пьон.

— Спасибо, пятнадцать лет не могла свести эти шрамы. — залилась слезами баронесса и опустив платье обняла меня за шею рыдая как белуга.

— Да отстань ты. — возмутился я, но это не произвело на Артину никакого впечатления.

— Отцепись от моего мужа, а то он обратно вернёт шрамы. — вступилась за меня жена.

И о чудо, баронесса отпрыгнула от меня как кошка.