— Здесь мило, — подтвердила мои опасения Пьон. Я поеду конюшни гляну, и псарню.

— Где ты псарню увидела? Аааа… Это псарня, ну посмотри.

— Господин барон, — обратился ко мне Рауц. Мы пленных нашли в подвале.

— Сколько вы в плен взяли?

— В плен взяли троих раненых, остальные или рабы, или крепостные, но я говорю про заложников из королевского порта.

— Тут и такие есть? Давай тащи их сюда на площадь. Алмур! Помощь окажи медицинскую если надо.

— Надо, надо, — подтвердил сотник.

— Ригард поехали замок осмотрим, суки три этажа отстроили.

— Мы прислугу и прочих согнали в один общий зал на первом этаже, — добавил Рауц.

Шесть ступенек, тяжелые трехметровые ворота, позолоченные и изукрашенные чеканкой, открыли мне путь в замок. Небольшой гардероб, чучела медведя и рыси по обоим сторонам, ещё одни двери, и я в квадратном холле, метров двадцать на двадцать. Был я тут ребенком паркета не было, камин был, два, три десятка коленопреклоненных людей не было. Оглядываю их, разные персонажи, вот эти двое точно повара, а этот судя по мантии мажордом.

— Слушаем меня, теперь я ваш новые хозяин, если кто имперский гражданин не раб и не крепостной можете сказать об этом, я решу, что с вами делать. Те, кто не принимал участие, в обороне, наверное, будут свободны.

— А аристократов тоже отпустишь? — спросила меня, неожиданно красивая женщина лет тридцати, с девочкой лет пятнадцати стоящие на коленях.

— Ты кто?

— Хозяйка этого замка, Артина Готриб.

— Я тут сейчас хозяин, это твоя дочка — кивнул на смотрящую в пол девицу. Встань и подойди ко мне.

Мадама встала, потянулась, и выискивая тропки между сидящими и покачивая бедрами подошла ко мне. Пухлые груди, скрытые платьем лишь наполовину, обтянутые бедра, красивая прическа и дерзкий взор. И как я её сразу не заметил?

— Мой муж, хозяин этого замка, ты лишь временный захватчик тут. Я баронесса этого баронства.

— Ты навсегда имеешь титул леди, но баронессой тебе уже не быть. Тебе напомнить, что стало с бароном Смельтом? Когда твой муж захватил этот замок?

— Я это видела, мой муж вставил ему кол в задницу и умирал этот неудачник очень долго, тоже мой муж сделает и с тобой малолетний идиот!

Хрясь, отвесил я Артине по лицу пощечину, она пошатнулась и ахнула. Я схватил её за шею и подтянул к себе одной рукой, второй я залез её в лифчик и сжал, как ни странно, все же упругую грудь. Слезы покатились по лицу дамы, а её дочка бросилась с криком ко мне.

— Убью тебя, папа тебя собакам скормит!

Хрясь, ударил по лицу бежавшую ко мне девицу, от чего она упала на пол, пуская из разбитого носа струйку крови. Её мать дернулась к ней, но я не отпускал шею и отвесил ей ещё одну пощечину. От чего та взмолилась.

— Барон, не трогайте мою дочь!

Не то, чтобы я был любитель бить женщин, да и не бил никогда, разве, что пару раз при истериках, но явные угрозы и оскорбления в свой адрес спускать нельзя. Нужно сразу показать их место, и дать понять, что кроме послушания у них других вариантов нет. Да и спектакль это был больше для слуг и рабов. Хотя врать не буду, лапать её за сиськи мне понравилось, зачетные они. А вот её дочка никаких сексуальных мыслей не вызывала, страшненькая и тощая на мой вкус. Но выходить из образа отмороженного злодея нельзя.

— Трогать? А это мысль! Иди тащи сюда свою костлявую задницу малышка, я тебе кое с кем познакомлю!

— Нет, возьми лучше меня, — упала на колени маман.

— Тебя тоже возьму, но сначала на кол твоего мужа, у меня и палач опытный есть. — почти не соврал я.

— Муж заплатит за меня, а если ты нас тронешь тебя ждёт страшная смерть. — тут же противоречит себе моя потенциальная любовница.

— Ты так и не поняла, что угрожать мне плохая идея. — я схватил стоящую на коленях даму за волосы и посмотрел её в глаза.

— Гм… Гарод ты не прав. — раздался за спиной голос Пьон.

Я повернулся, и кажется покраснел. Вот я влип! Теперь жена будет думать, что я отмороженный на всю голову насильник. Напугал я свою девочку.

— Им это будет не бесчестье, ведь ты барон, молод и красив собой, вон та уродина и шансов не имела, чтобы такого мужчину как ты получить. — она кивнула на дочку. Эта. — она кивнула на мать. Эта вообще мужика год не видела, а нормального вообще никогда, уже всего тебя раздела взглядом, и смотрит исключительно на гульфик. Озабоченная. Ты их отдай даже не гвардейцам, а наёмникам или слугам и рабам. Это их научит правильно говорить с тем, кто может с тебя волосы снять.