— А что тут? Господин барон, мы рады вас приветствовать на борту вашей яхты! — моментально, оглянувшись на стоящих смирно гвардейцев, сказала оная.

— Как звать?

— Кайлани. — глубоко поклонилась она. Рабыня, как и все девочки тут.

— А вы я матросы, я так понял? У вас будет новый капитан, а пока кто из вас старше?

— Седогрив, я помощник капитана Моссула.

— Он больше не капитан, уволен за наглость. Малик, дай Седогриву почитать список вещей, что этот хам забрал с собой. Теперь с вами гвардейцы.

— Готовы выполнить любой приказ, прибыли на яхте сегодня утром и не успели найти место для жилья. — отчитался Орб.

— Отмазались! Место не ищите, ждите на яхте, коней у вас нет? Так бы взял с собой парочку.

— Мы пехота, охрана осадных орудий, но будут кони, готовы и на конях.

Раздав поручения, поехали в портовые гильдии, благо не далеко. Посещение моих торговых судов оставлю на потом.

Портовая гильдия, была совмещена с гостиницей и таверной с другой стороны от входа. Поэтому пяток пьяных матросов, попавшихся по пути, не удивили. Графа там знали и уважали. Нас моментально обеспечили креслами, и организовали стол с напитками и перекусами. Хоть кушать и хотелось, но сначала я побеседовал с капитанами коммерческих судов.

— Пятьсот человек, две с половиной сотни лошадей, осадные орудия, телеги. — перечислял по памяти.

— Хороший заказ! — обрадовались морские волки и стали спорить кто сколько возьмёт груза и людей.

— У меня четыре своих корабля, два пирата и две шхуны, ну и яхта, но там для своих только.

— Ох и шикарная яхта! А мы думали, неужели кто из императорской семьи нас навестил. Один из двух пиратов подгорел и ему починки недели две. Второй возьмет человек пятьдесят легко, ваши шхуны человек тридцать и столько же коней. — сразу дали расклад опытные моряки.

— Это я в курсе. Остальное надо срочно, дня три тут буду, а потом, чем раньше, тем лучше.

— Монет триста надо будет на всё! Но это в оба конца, и с ожиданием в неделю. Далее простой, по десять золотых в день. Будет кроме ваших ещё восемь кораблей от нас.

— Устроит. Ещё нужен капитан на яхту, но с испытательным сроком.

— А что со старым? — удивились они.

— Пинка под сраку за неуважение.

— Это сложнее, зря вы так с капитаном, но поищем.

Я выдал задаток в сто золотых, и мы поехали уже к нашим шхунам. Капитан Рица, был искренне рад, а за его спиной маячил мой оставленный на лечение гвардеец Тарак.

— Как хорошо, что вы вернулись, у меня на руках огромная сумма, мне её передал граф, весьма щедрый наниматель. Сижу и боюсь, хорошо хоть Тарак выздоровел.

— Двести пятьдесят золотых, что ли? — недоуменно смотрю на него.

— Да! Я таких денег никогда не видел, а доску он забрал с игрой, но оставил вам перстень магический.

— Хорош! Не тараторь! Заберу я деньги, тоже нашёл большую сумму, и перстень тащи. Тарак, как самочувствие?

— Спасибо барон, уже могу воевать.

Золото как золото, а перстень был реально ценный! Вроде и лечебный, но ещё и защитный от ядов.

— Тарак, император наградил тебя рубиновым знаком доблести восьмой ступени. — достаю приготовленную награду.

Наградив офигевшего гвардейца, мы поехали по банкам да по скупщикам краденого. Ну не краденого, а награбленного, или затрофеенного. Выставив имущество на продажу и обговорив цены, поехали на рынок рабов, там пришлось задержаться. Самих то рабов оценили споро, и мы их выставили по твердой ставке, но на рынке я увидел большую партию крестьян.

— А чего их продают как рабов? Видно же трудяги, а не разбойники, спросил я у распорядителя.

— Видно да не видно, именно разбойники. — усмехнулся он.

— И дети и младенцы? — не верилось мне.

— Дети, как члены семей, а деревня их взбунтовалась, убила и сборщика налогов и баронского сына, что приехал к ним. Бери не прогадаешь! Сто семьдесят человек, из них семь десятков взрослых, и четыре десятка детей, но уже работающих. За все оптом четыреста золотых, а там одних кожевников десяток!

— Тогда понятно, я хочу побеседовать с чернью, кто у них старший?

— Разорвали конями старосту их, нету старшего.

— Есть! Подал голос сильно побитый мужик, с заплывшим глазом. Я Бронт, брат старосты, меня слушают.

— Что ж ты Бронт, напал на аристократа?

— Я отговаривал, и брат мой был против, зря его казнили.

— Соврал значит?

— Как это? — не понял он.

— Сначала сказал, что тебя слушают, потом что не послушали. Так слушают или нет?

— Тогда нет, те кто остались да. Да и тех, кого казнили не виноваты. Баронет покойный, любил по деревням ездить и над девками издеваться. Вот и в тот раз покалечил двух девчушек. Мать бросилась на него, и её зарубил.