Шрифт:
Стал Мороз кликать Снегурочку, и та вскоре появилась из лесу. Голос Мороза и в дальнем тереме её был слышен.
Весна-Красна залюбовалась дочкой, обняла её, приласкала, приголубила. А потом спросила, не хочется ли Снегурочке не в тереме со зверями, а в слободке с людьми пожить.
Ох, как обрадовалась Снегурочка. Как не хотеть! Ведь живя с людьми, сможет она с подружками и в лес по ягоды ходить и хороводы водить, и песни петь научится, не хуже чем поёт Лель.
– Лель? – испугался Мороз. – Откуда ты Леля узнала?
Снегурочка рассказала, как спрятавшись за ракитовым кусточком, видела она, как пастушок Лель пасёт коров, и слышала, как он играет на свирели и поёт песенки. И показалось ей, что нет этих песен прекрасней, ни жаворонков пенье, ни трели соловья с ними сравниться не могут.
– Отец, – сказала она, – ты только послушай, прелесть-то какая:
– И дни, и ночи так бы и слушала пастушьи песни, – мечтательно добавила Снегурочка. – Их слушаешь и таешь…
Ох, какой страх нагнали эти слова на Мороза! Нет для него ничего страшнее слова «таять»! Тут стал он молить-заклинать Снегурочку держаться подальше от Леля. Он весь пронизан солнцем. Он солнца любимый сын. Ведь для Снегурочки нет ничего страшнее Солнца.
Но Снегурочка беспечно рассмеялась. Не кажутся ей страшным ни Солнце, ни пригожий Лель. В это время вдали послышались голоса.
– Люди идут, – сказала Весна. – Пора нам, старый, уходить. Пора прощаться с дочкой.
На прощанье обещала она Снегурочке любую просьбу выполнить и, коль взгрустнётся, или какая нужда случится, только стоит ей придти на озеро, в Ярилину долину и позвать её, Весну.
– Спасибо, мама, красавица, – отозвалась Снегурочка.
– Валит толпа весёлых берендеев, – заметила Весна, – пойдём, Мороз.
И они оба скрылись в чаще леса.
А голоса становились всё громче и громче, слышались всё ближе и ближе. И вот на Красную горку высыпала толпа людей. Они вывезли на поляну сани с чучелом Масленицы, распевая хором:
Раным-рано куры запели,Про весну обвестили.Прощай, Масленица!Пито-гуляно было вволю,Пролито того боле.Прощай, Масленица!Завезём тебя в лес подале,Чтоб глаза не видалиПрощай, Масленица!А другой хор подхватил:
Честная Масленица!Весёленько тебя встречать, привечать.Трудно-нудно со двора провожать.Уж и как нам тебя вертать, ворочать?Честная Масленица!Воротися хоть на три денёчка!Не воротишься на три денёчка, –Воротися к нам на денёчек!На денёчек, на малый часочек!Честная масленица!И снова первый хор:
Масленица-мокрохвостка!Поезжай долой со двора.Отошла твоя пора!У нас с гор потоки.Заиграй овражки.Выверни оглобли,Налаживай соху!Весна-Красна,Наша ладушка пришла,Масленица-мокрохвостка, –Поезжай долой со двора!В толпе Бобылиха отыскала Бобыля Бакулу, схватила его за руку:
– Пойдём-ка домой!
А Бобыль остановился, замер и никак опомнится не может: да как же это? Только он было разгулялся, соседскими блинами полакомился, а уж масленица кончилась? Даже бедному Бобылю верить не хотелось. Огорчённо огляделся он вокруг, кинул взгляд на опушку леса, куда повезли чучело, и вдруг – увидел Снегурочку.
– Смотри, смотри, – крикнул он Бобылихе, вырывая руку, – боярышня!
– Чего только тебе спьяну не почудится! – ругнулась на него Бобылиха. К ним подошли несколько берендеев полюбопытствовать, чего это Бобыль с Бобылихой ругаются.
– Глядите-ка! – воскликнул один из них. – И, правда, что боярышня. Живая. В тулупчике, в сапожках, в рукавичках! Бакуле не померещилось!
Стал Бобыль расспрашивать Снегурочку, как звать её и куда она путь держит, и не проводить ли её к царю Берендею в его царские палаты?
– Зовут меня Снегурочкой, – отозвалась она. – А в царские палаты мне не надобно. Тут, в слободке, я пожить хочу.
– В слободке? А у кого же? – подивились на такой её ответ берендеи.