Достижения игрока: Отсутствуют.

Эффекты: Шанс нанести критический урон — 3 %

Клановые эффекты: Уровень жизни повышен на 1 %, Шанс на удачное выпадении вещей с монстров увеличен на 0.5 %.

Закончив с делами, я опять уставилась на Андрея. И что с ним не так? Он всё делает так безрассудно, как будто у нас есть возможность поставить игру на паузу и начать сначала в любой момент. Наверное, это обратная сторона его геймерского прошлого. И мне такой расклад совсем не нравился. Сейчас Андрей дышал ровно, и кажется, всё обошлось, но что будет дальше? С одной стороны, я понимала, что он всегда выбирает правильные варианты для нас двоих, но с другой, легче мне от этого ни капли не становилось. Его правильные варианты несли в себе слишком много боли, к которой он относился, как к чему-то «необходимому» и «неизбежному». К чему-то «нормальному». Я же так просто не могла. Возможно, это в порядке вещей, когда просто сидишь за ноутом, но не здесь. Думаю, мы ещё поговорим с ним об этом, сейчас же главное, чтобы Андрей проснулся и был в порядке.

Минутку… А Андрей вообще проснётся?

Внезапно меня стала бить сильная дрожь. Сердце стучало уже где-то не в груди, а в горле, ни на секунду не замедляя бешеный темп. Мне вдруг стало до ужаса страшно. В разы страшнее, чем когда я вошла в эту комнату и увидела перед собой гоблина-гиганта с огромным мечом в руке. В десятки раз страшнее, чем когда встретила крылатого чёрного ящером. И даже осознание собственной смерти, кажется, далось мне не с таким трудом, как один этот факт. Андрей может не проснуться. И тогда я останусь совсем одна. В этом проклятом подземелье. Мне придётся либо остаться жить в нём навсегда, либо самой себя и убить. Хотя о чём это я?! Трусиха, вроде меня, никогда не сможет сделать чего-то подобного! Я и неделю-то в одиночестве с трудом выдержала, а что говорить о целой вечности… Чёрт, не думай об этом!

Однако перестать представлять своё угрюмое будущее я уже не могла. Даже не подумав расстелить себе постель, я легла рядом с Андреем прямо на голом полу. Дрожь в теле со временем только усилилась, и меня бросало то в холод, то в жар. Как-то инстинктивно я потянулась к Андрею и крепко сжала его руку. Дальше — просто лежала, глядя одновременно и в закрытые глаза парня, и в никуда. В голове же была сплошная каша — настолько сильная, что желание спать о себе даже и не напомнило. За временем я совсем не следила, так что сложно сказать, сколько я лежала вот так, сжимая руку Андрея и глядя в неизвестность. В голове же, словно на повторе, играла одна и та же мысль: «Проснись! Пожалуйста, только проснись!». Кажется, в какой-то момент я всё же уснула.

Под утро мне полегчало (или, по крайней мере, я так думала) — всё тело затекло и, хочешь не хочешь, пришлось слегка размяться. Намотав пару кругов по залу, я села так, чтобы опереться о стену. После чего машинально поджала ноги, обвила их руками и спрятала голову в коленях, как страус в земле. Затем заплакала. Вот так просто. В одно мгновение. Нет я не рыдала навзрыд, — это были тихие слёзы, которые безмолвно скатывались по щекам и падали вниз. Однако, на самом деле, разрыдаться, пожалуй, было бы далеко не так больно.

Вдруг я услышала какие-то звуки. Кажется, Андрей встал. Трудно сказать, что я тогда почувствовала — все эмоции перемешались в клубок, который было почти что невозможно распутать. Я не могла найти в себе силы поднять голову и посмотреть на Андрея. Всё моё тело била дикая дрожь, а из глаз текли крупные слёзы. Я не хотела, чтобы он меня такой видел. Тем не менее, кажется, Андрей всё же заметил моё странное состояние.

— Вета? — Я не ответила.

— Эй, Вета, ты в порядке? — Парень опустился на корточки рядом со мной, и я больше не смогла сдерживаться.

— Скажи пожалуйста, — выдавила я из себя дрожащим голосом, — ты к этому миру, что, как к игре относишься? Почему аж настолько неосторожен? Ты чуть не умер. Всё ведь обошлось одним только чудом. Думаешь, применил исцеление и всё — смерти можно не бояться? Мне не понять, как ты раньше играл в свои игры, но одно я знаю точно: это — не игра. Виртуальный мир, симуляции — мне это неинтересно, я верю лишь в то, что вижу. И я вижу, что в этой реальности ты чуть не умер. Я чуть не осталась одна. Совсем. Ты… Ты… Ты… — Мой голос стал дрожать ещё больше. — Не знаю, что со мной происходит: я злюсь на свою слабость и на твоё помешательство на статах. Я рада ещё одной возможности прожить свою жизнь, но мне до жути не нравится этот мир, где можно умереть в любую секунду. С одной стороны, мне весело стрелять из лука, но с другой, я до жути боюсь смерти. Своей и твоей. Мне страшно. Не хочу ещё раз это пережить. Не хочу… Не хочу умирать…

Всё это выплеснулось из меня одним сплошным монологом. Некоторые слова я и сама не могла разобрать, а некоторые говорила и тотчас забывала. При этом меня всё также била дрожь, пока слёзы даже и не думали останавливаться. В какой-то момент стало абсолютно наплевать на то, что подумает Андрей, мне просто хотелось плакать и плакать.

— Прости, — тихо и виновато сказал Андрей, присаживаясь возле меня и обнимая за плечи.

— Простить? За что? Ты не виноват… Но мне было так страшно… Я не понимаю… Не понимаю, — я подалась вперёд и прижалась к Андрею, слёзы полились с новой силой.

— За то, что заставил тебя волноваться и переживать, — печально улыбнувшись, объяснил Андрей, после чего я ощутила, как он гладит меня по голове, словно маленькую девочку.

— Больше так не делай… Пожалуйста… Не надо… — От прикосновений Андрее дрожь уменьшилась, и я, по крайней мере, стала разбирать, что сама говорю. — Для меня всё это — не игра… Не умирай… Не бросай меня… Прошу… Только не умирай…

Согласно кивнув, Андрей прижал меня к себе и замолчал, чтобы я могла дать волю эмоциям. Я же восприняла этот жест, как разрешение, и разрыдалась вовсю. Не знаю, как долго я плакала, но чем больше слёз выходило — тем легче мне становилось. Весь ужас сегодняшней ночи, когда я смотрела на Андрея, понимая, что он может уже никогда не проснуться, постепенно уходил в прошлое, оставляя за собой одно облегчение. В какой-то момент я поняла, что мои глаза болят, но слёзы уже не бегут так, как раньше. Дрожать к тому времени я уже совсем перестала. Мне определённо стало намного (намного!) легче.