— Лео! — рявкнула я. — А ну, замолчи! Пошел отсюда на свой этаж! В городе, может, люди гибнут, а ты тут шуточки шутишь!

— Ого! Ты показала зубки! — преувеличенно удивился Лео. — Да, именно такая жена мне и нужна. А вот этот с тобой не справится.

Мне не впервой было ругать долговязых парней, которые были намного выше меня. Братья дали мне прекрасную возможность попрактиковаться. Я подошла к одногруппнику, стала на цыпочки и приказала:

— Быстро, — чуть не ляпнула машинально — в постель и спать, — на свой этаж и дожидайся раненых! И чтоб духу твоего здесь не было!

— Слушаю и повинуюсь, — ответил Лео, и, пытаясь подражать чеканному шагу стражников, направился к лестнице.

— Я и не думала, что вокруг тебя такие страсти происходят! — удивленно протянула Нана. — И что у тебя сразу два жениха. У тебя же сроду парней никогда не было. И тут сразу два! Поделись секретом!

— Нана, хоть ты не начинай! — попросила я. — Тарас, успокойся, я не собираюсь замуж за Лео! Он просто шутил. Не до того мне сейчас, поверь.

— Хорошо, — сказал Тарас, с мучительной миной растирая руку. — Я не отказываюсь от своего обещания охранять тебя, Таша. Но, когда все это закончится, нам надо будет с тобой серьезно поговорить.

— Да, да, конечно! Обязательно! — ведь я и сама этого хотела.

— Хватит болтовни, — вдруг изменившимся тоном сказал Николай, выглядывая в окно. — Началось.

По двору, загодя посыпанном золой из очагов, бежал переполненный жукачара. Судя по флагу на его морде, он принадлежал городской страже.

На спине большого насекомого вповалку лежали люди. Их стоны и вопли боли были слышны даже через стекла. Те, кто хоть как-то мог держаться, сидели по краям, придерживая остальных, чтобы они не падали. За жукачарой по двору тянулся алый след.

— У жукачар же кровь не красная, — невпопад спросила Нана. — да? А людей ее столько откуда?

Ей никто не ответил. Мы все смотрели, как в ворота заворачивает следующее насекомое. Команда приемщиков во дворе уже споро стаскивала пострадавших и укладывала их на носилки. Топот по лестнице вывел меня из ступора.

— Что же мы стоим? — сказала я. — По местам! Началось!

Тяжелые времена, или О Прорыве

Прорыв произошел на севере города, в бедняцких окраинах. Из щели между мирами вылезли шестилапые чудовища, покрытые густой шерстью, по размерам превосходящие человека в трое. На двух лапах они довольно быстро и ловко бегали, а четырьмя хватали людей.

— Они жрут нас, жрут, слышите, жрут! — билась в истерике молодая женщина, пока молчаливые парни несли ее по лестнице. Женщину отправили на четвертый этаж, где находились самые легкораненые.

Я металась по этажу, раздавая команды. Нужно было знать, кто из аптекарей занят, кто — свободен, кому нужно передохнуть, кого — успокоить, кому принести новых бинтов, а кому — уже готовых микстур. Немного спасало то, что вместе с раненными прибыли и младшекурсники, которых командировали в тамошние аптеки.

— Все, — сказал один из них, появившись в коридоре. — Нет у нас больше северных окраин. Их снесли начисто. Эти звери… они просто ломают дома и все. Разносят хибарки, как бумажные. И людей тоже. Как кукол. Хлоп — и нету человека.

— Прекратить истерику, — рявкнула я, пробегая мимо. — Вот тебе весы, жидкость, побежал в первый кабинет готовить обезболивающее. И молча! Надеюсь, микстуру-то хоть готовить умеешь?

— Да, — ошеломленно кивнул студент, направляясь в указанный класс.

Для большинства из моих будущих коллег Прорыв всегда был чем-то теоретическим. Конечно, изредка маги ловили чудищ из другого мира, показывали их на площади. Но это была потеха, развлечение, даже если при этом гибло несколько человек. В конце концов, люди гибнут каждый день.

Но никто из них не был готов к потоку израненных и перепуганных людей, кое-как одетых, кричащих и рыдающих. И самое плохое — они не были готовы к тому страху, который приходит тогда, когда твоя жизнь рушится у тебя на глазах.

— Таша, я не могу так, не могу, — за мою руку уцепилась Нана. — Они все такие израненные, перепуганные! Нас тоже сожрут, мы все погибнем!

Все напряжение, набравшееся за последние два часа, я выместила на сокурснице, наградив ее такой пощечиной, что она даже отлетела.